А я ушам своим поверить не могла. И вообще, боялась это сделать, страшась очередного разочарования.

— Сегодня после пар будем вместе, малыш, — шептал мне в трубку Арс. — Ты и я. Слышишь?

— И Кир? — шмыгая носом, уточнила я, чувствуя, что от тоски банально загибаюсь.

— Блядь! Да и Кир тоже...

— Как дожить и не спятить, скажи? — прохрипела я.

— Без понятия, котенок. Я бы сам хотел узнать этот секрет.

Минуты шли. Часы тикали. Пары проходили мимо. От нервного перенапряжения я почти поседела, клянусь. А потом, когда пришло время уже ехать домой, то мне позвонила мать, которая последние недели отвозила меня на учебу и с нее же сама забирала. Водителю более не доверяла. И бдела, чтобы я посещала все пары. И не дай боже мне что-то было пропустить.

А мы и рисковать боялись.

И вот я скрестила пальцы на руках. Выдохнула и все-таки приняла от нее вызов, молясь, чтобы все у нас получилось:

— Алло?

— Милана?

— Да, мам...

Господи, помоги!

Глава 37.2

Милана

— Солнышко, у меня тут небольшое ЧП приключилось. Авария. Чертов доморощенный дегенерат сдавал назад и со всей дури влепился мне в бампер на своей отечественной ржавой развалюхе. Я в порядке. Ничего страшного, но больше пострадали мои нервы. Ну и наши планы тоже. Прости, детка, прошвырнуться сегодня по магазинам не выйдет.

— Как жалко, — выдавила я из себя, а сама исполнила зажигательный танец городского сумасшедшего.

— Да не говори...

— Тебе нужна помощь?

— Михаил уже послал ко мне своих людей. Сейчас приедут и тут все решат.

— Хорошо, что у тебя есть такой мужчина, мам.

— Это да, — захлебнулась восторгом мама, а затем сменила тему. — К тебе уже едет твой прежний водитель. Как там его зовут? Забыла. Да и неважно. Ну, в общем, ты жди его, на такси нечего обтираться. Там уже и бизнес-класс зачуханский стал. Одно быдло возят...

Ишь, голубых кровей нашлась мадама. Вылупилась!

— Договорились, мам.

— Ну, все, давай! Целую и пока. А тут уже комиссары подъехали.

И отключилась. В трубке запикало, но я ничего уже не слышала. Я оцепенела от радости в буквальном смысле! Прямо вот посреди коридора универа, сжимая телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Сердце пропустило удар. А потом — ещё один.

И еще...

А затем понеслось вскачь в неведомые дали. Я вскинула руки вверх и, прикрыв глаза, послала небу свою бесконечную благодарность, чувствуя, как слезы облегчения жгут веки.

Но не успела я даже пару раз бахнуться в обморок от опьяняющего счастья, как телефон снова завибрировал в моей руке. На этот раз это уже был номер Айдарова.

— Да? — выдохнула я, всё ещё оглушённая стремительно развивающимися событиями.

— Привет, Миланка, — голос парня был низкий и немного виноватый будто бы.

— Привет, Ренат. Ты как там?

— Живее всех живых.

— Прости, — прошептала я, чувствуя за собой непреодолимую вину.

— Да при чем тут ты? Это я слил весь прогресс в унитаз. И это я тебя должен благодарить за то, что ты вновь согласилась прикрыть меня, продолжая быть моей «подставной» девушкой. Не знаю, чтобы я без тебя вообще делал... Да и если, сказать по чести, то у меня рядом с Марьяной напрочь отъезжает крыша.

Как я этого парня понимала. Как никто другой!

— Это любовь, — прошептала я.

— Я знаю, — грустно хмыкнул Айдаров.

— Ребята сказали, что ты что-то придумал?

— Да. Я отправил Марьяну в Питер. Снял ей там квартиру, организовал ворох важных дел. Короче, успокоил предков, как только мог.

— Думаешь, сработает?

— Уже сработало. Отец второй день ходит довольный, как слон. Его хлебом не корми, дай в вершителя судеб поиграть. Он и мать Марьяны не уволил только потому, что ему жизненно необходимо смотреть до конца дней своих на нее с осуждением и превосходством. Мать такая же. Теперь будет ходить и кайфовать от чувства собственной значимости, что она не дала женщине от голодной безработицы скопытиться на обочине жизни.

— Это, конечно, все хорошо. Но... как вы теперь?

— Нам нужно дожить до выборов твоего отца. А там уж мы с Марьяной просто поженимся и свалим из всего этого балагана. Пусть сами разгребают. Да и тебя не заденет, когда Михаил свою задницу в нужное ему губернаторское кресло усадит.

— Не боишься?

— Боюсь превратиться в такого же чванливого сноба, как и мои дражайшие предки, — фыркнул парень, а я кивнула, будучи полностью с ним согласной.

Это ведь все была не родительская любовь. И даже небанальная забота о своем чаде. Взрослые в данном случае пеклись только о персональной выгоде. Конечно, зачем семье Айдаровых в активе какая-то там Марьяна из рабочего класса, когда сыночку-корзиночку можно выгодно пристроить к какой-нибудь девице на выданье из ближайшего высокорангового окружения.

И плевать, что Ренат этого не хочет.