Хотя история уродливая по своей сути, чего уж говорить.

Мама всего в шестнадцать лет влюбилась в парня из неблагополучной семьи, хулигана и прохвоста. Бабушка это общение не то, что не поощряла, а жёстко запретила. Но где бы молодые, да влюблённые ее слушали? Так и повадилась мама с дома в ночи сбегать, чтобы с милым повстречаться.

Забеременела, но в силу наивности состояния своего не понимала. А когда наконец-то до нее дошла вся прелесть ситуации, то уже поздно было со мной в животе что-либо делать.

Новоявленный папаша сразу от ответственности открестился. Мама от него тоже недалеко ушла — родила меня, но воспитание на бабулю повесила, а сама в Москву усвистела.

Счастье искать.

С тех пор восемнадцать лет прошло. Но я на маму не обижалась и за все ее простила. Но вот то, что она Михаила Ремезова от жены увела...

— Мила, — пощелкала наманикюренными пальцами перед моим лицом родительница, вырывая меня из воспоминаний и горьких дум, — чего ты тут опять зависла, как блаженная?

— А? — покрутила я головой, понимая, что затроила у мужского манекена в хирургическом халате.

— Боже, ты вся в бабулю свою пошла — такая же курица, витающая в облаках, — закатила глаза мама, — ничего от меня не взяла. Как ты вообще в Москве крутиться-то собралась?

А я вспыхнула.

— Я не крутиться сюда приехала, мам, а учиться, вообще-то.

— Ты думаешь, я тебя из-за этой чепухи из Сибири выдернула, Милка? — деловито уперла руки в бока мама.

— Но...

— И перестань мямлить! Аж бесит уже! — строго рявкнула она на меня. — Вчера за столом чуть слюной не захлебнулась, когда этих двоих придурков рассматривала.

— Ничего подобного! — тут же возразила я и заломила руки, чувствуя между тем, как краска заливает лицо.

— Ой, помолчи! Лучше слушай сюда и запоминай: Миша тебе готовит блестящую партию с достойным человеком. Поняла? Так что никакие институтики и дипломчики тебе уже в жизни не понадобятся, разве что только для красоты и статуса. Будешь жить и горя не знать, а что такое бедность так вообще позабудешь. Так что слюни подотри и делай, что мы тебе говорить будем. А Арсений и Кирилл — это биомусор, от которого нам с тобой избавиться неплохо бы было. Ясно, дочь? Миша у них бабкино наследство отожмет и с голой сракой оставит, как и их мамашу полоумную. А потом пинком под зад и досвидос. Здороваться с ними — это вышка, чего они достойны.

— Мам..., — охнула я.

— И не благодари. У нас будет все! И у тебя будет, Милка — вот увидишь. Ты главное не подведи!

— У меня парень есть, вообще-то, мам, — задохнулась я от шока.

— Сегодня есть, а завтра ты ему напишешь, что между вами все кончено. И чтобы я про всякие глупости больше не слышала. Поняла? Парни из деревни больше не твой уровень, дочь моя. И не вздумай мне тут реветь! Еще спасибо мне потом скажешь, что за волосы из говна вытащила, отряхнула и показала настоящую жизнь.

— Мам...

— Я все сказала!

Руки опустились. Солнце погасло. Мир потерял краски. И я бы позорно расплакалась от обиды и разочарования, если бы уже через несколько секунд мой телефон не ожил, а на его экране не высветилось входящее сообщение.

М-м, запрещеночка!

И я тут же улыбнулась, четко понимая, что вещью безвольной быть не хочу. И не буду!

«Милашка, ты как там, солнышко?».

Эта весточка от Димки сразу же согрела мое замерзшее сердечко, а я улыбнулась, косо поглядывая в сторону мамы, что уже определилась с выбором халатов и шапочек для меня, а теперь устремилась с умным видом оплачивать покупки.

И давая мне возможность немного передохнуть.

«Ох, даже не знаю, с чего начать. Но если коротко, то так: ехала твоя Милка в Москву, а попала в Санта-Барбару».

Отвечаю и тут же млею, так как парень уже строчит мне ответное сообщение.

«Это что такое?»

А я хихикаю, понимая, что столь древний сериал в наше время не многие знают. Да и я была бы не в курсе, если бы моя бабуля не смотрела его по какому-то каналу каждый божий день вот уже несколько лет к ряду. Волей-неволей и мне пришлось втянуться.

Но от детальных объяснений парню я отказалась, лишь постаралась перевести на понятный язык.

«Весело тут, в общем-то».

«Тебя там никто не обижает?»

«Да пусть только попробуют!», — бравурно ответила я, но тут же убрала телефон в карман юбки, так как родительница покончила с растратой денежных средств и теперь выжидательно на меня смотрела.

— Ты там с кем? — прищурившись, спросила она, кивнув на спрятанный мобильный.

— С бабушкой, — не моргнув и глазом, соврала я, улыбаясь от уха до уха.

— М-м, ну и как она?

— Да вот, в церковь, как обычно, собирается. Поставить свечку за наше здравие.

— А-а, ну да, — хмыкнула мама, — а я все думаю, чего у меня жизнь в гору-то пошла? А это, оказывается, свечки, чудодейственные все намутили.

— Мам, ну зачем ты так?

— Ну ты, надеюсь, в этот бред-то не веришь?