И все...

Я потерянно выдохнула и пропустила судорожный всхлип. А затем все же мои руки поползли вдоль тела. Сначала медленно. Нерешительно. Но все же задели соски, которые уже болели от перевозбуждения.

Зашипела.

Резко свела бедра вместе, чувствуя, что мне до ворот ада осталось-то всего пару шагов пройти.

И тогда я опустила ладошку вниз. Нырнула под резинку своих шортиков. Потонула в своей влаге. Ее было так много! Господи! Отыскала ноющий бугорок и принялась по нему кружить, в точности повторяя то, что с ним творил Арсений.

А второй рукой не прекращала мять грудь, представляя, что это делает Кирилл.

Они оба со мной это делают!

Веки захлопнулись. Тело подкинуло вверх. С губ сорвался протяжный, полный муки стон. Мозг взорвался.

И я тоже!

Спустя всего лишь несколько секунд меня перекрутило в мясорубке накрывшего тело сокрушительного оргазма, который бил каждую визжащую от наслаждения клеточку своими плетьми, распарывая на лоскуты мою потрёпанную гордость.

Кончила.

Тоненько заскулила.

А затем горько расплакалась, понимая совершенно четко, что завтра мне опять придется пройти по жуткой густой чаще дремучего леса под названием «гребаная жизнь».

А там, рыча и скалясь, меня будут вновь поджидать они — мои злы и страшные Серые Волки.

И уже не факт, что у меня получится снова от них спастись.

Если бы я только знала, как была чертовски права...

Глава 30 – Хотела, как лучше...

Милана

— Милана, дочка, сегодня же у тебя посвящение, так? — за завтраком, под бомбардировкой тяжелых, почти не переносимых взглядов братьев Ремезовых, спросила меня мама.

А мне плохо стало. Натурально!

Вилка звякнула о фарфоровый борт тарелки и выскользнула из вмиг ослабевших пальцев. А я подняла затравленный взгляд на родительницу и прохрипела:

— Я туда не пойду, мам.

— Почему? — нахмурился Михаил, но тут же пожал плечами. — Хотя, возможно, это и мудрое решение в свете моих предстоящих выборов. Все же в этих ваших ночных клубах вся клоака студенческая собирается. Пьют, курят, дебоширят. И это как минимум.

Я тут же благодарно улыбнулась Ремезову-старшему, облегченно выдыхая. Будь моя воля, так я вообще бы сама себя от общества изолировала, только бы более не пересекаться с парнями, которые сидели напротив меня и пытались высверлить дырку в моей голове. А еще на каком-то телепатическом уровне посылали по моему телу жаркие афтершоки от уже произошедшего между нами землетрясения.

Вот только рано я радовалась.

Почти сразу же я канула на дно глубокой пропасти, глуша внутри себя отчаянный вопль категорического протеста.

Ну вот зачем они так со мной?

— Мы могли бы сопровождать Милану, — своим умопомрачительным баритоном вспорол в моей душе все затянувшиеся раны Кирилл.

Жесть!

— Все-таки посвящение в студенты бывает раз в году, пап, — потянул вслед за ним и Арсений, — это будет просто кощунством лишить Милану заслуженного праздника. Это же все равно, что выпускной, только наоборот.

Пожалуйста, кто-нибудь, застрелите меня!

— Да, согласен, — рассмеялся его брат беззаботно, лохматя свою темную шевелюру, — будь наша сестренка какой-то оторвой безбашенной — это одно дело, можно было бы и дома посидеть от греха подальше. Но она ведь у нас умница, отличница и образец для подражания.

Заявляю официально: я пробила дно!

Я склонила голову, пряча гримасу ужаса за завесой собственных волос. В ушах зашумело. По вискам заухала загустевшая, вскипяченная кровь. Она же прилила к щекам, выдавая мое состояние.

Образец для подражания...

Да, лучше и не скажешь. Просто эталонная девственница. И порядок я любила. В понедельник по расписанию один брат меня между ног тискает. Во вторник — второй. А в среду — все вместе.

Боже, куда орать от чувства собственной значимости?

— Все же я бы воздержалась от похода, — прохрипела я, но, кажется, меня уже никто не слышал.

— Нет, ну парни дело говорят, дочка, — отмахнулась от моих слов мама, — пройдет время, и ты будешь жалеть, что упустила такой шанс влиться в студенческую жизнь. А там, не ровен час, так тебя однокашники белой вороной сделают.

— Кстати, у нас так и было, — бодро подхватил ее слова Арс.

— Да? — нахмурился Михаил.

— Ага, Аленку Венедиктову прям травили. И Семена Януковича, хотя он в трауре ходил в то время, у него дед умер.

— Жестокая толпа найдет за что прикопаться. Особенно к такой беззащитной девочке, как наша Милана.

Братья наперебой расточали предостережения, а сами смотрели на меня пристально. Настолько, что у меня дыхание сперло. И я поняла — они не отступят. Просто нет и все тут.

Они уже все для меня решили.

Сволочи беспощадные!

— Но я не хочу туда идти! — жестко припечатала я.

— Так хотела же, дочка, — хмыкнула мама, — ты же мне сама говорила.

— А теперь перехотела, — рубанула я.