И теперь уже второй рот, порочный и бесстыжий, набросился на мои губы, принимаясь сладко трахать меня своим языком. Глубоко. Жадно. Ненасытно.

Я дернулась. Застонала.

Но тщетно...

Чья-то рука ласково, но неумолимо зафиксировала мою голову, зарывшись в моих волосах. И поцелуй продолжился, накачивая кровь новой запредельной порцией запретного, но такого нужного мне дурмана.

Пока с моей попки уже стаскивали короткие домашние шортики. Не совсем. Лишь настолько, чтобы чья-то наглая, совершенно попутавшая берега ладонь скользнула между ягодиц и нырнула глубже. Туда, где налились кровью разбуженные похотью губки. Где они же, уже мокрые и готовые ко всему, позорно сдавали мои бастионы, объявляя о том, что я отчаянно потекла под натиском этой подлой облавы из двух пар рук на мое тело.

Боже, боже...

Это ведь все не сон!

Это чертовая реальность!

Прямо сейчас мой рот взахлеб целовал Кирилл Ремезов, пока его брат уже обрушился на меня, круговыми движениями растирая клитор и ритмично вколачиваясь в меня своим напряженным пахом. Я попкой чувствовала его дикую эрекцию.

Меня било током, когда его зубы нежно прикусывали мое плечо.

Меня размотало страшным образом под лавиной из звуков надсадного дыхания трех разгоряченных тел, запаха надвигающегося шторма и несущегося на меня томления, от которого, и я это уже точно знала, есть лишь единственное спасение — кончить.

— Пустите, — окончательно вырвалась я из пут сна, но вот из их тисков высвободиться было уже не так просто.

Потому что Кир принялся еще настойчивее вколачивать в меня свой язык. Еще слаще! Его ладонь мяла грудь и игралась с затвердевшим камушком соска. А Арс чуть приподняв мое бедро и вжавшись в меня своим горячим членом, уже размашисто двигался, размазывая мои соки по стволу. И все это, пока его пальцы кружили на моем клиторе.

Надави он чуть сильнее и все! Он бы уже был внутри. Трахал меня! А я бы и дернуться была не в силах, потому что они зафиксировали меня намертво с двух сторон. И теперь мне оставалось лишь покорно млеть в их руках, чувствуя, как мой рот имел Кир. А внизу самый вход продавливала раскаленная головка члена.

Не входила внутрь — нет, но уже приговорила меня ко всему. Ко всему, черт возьми!

А я была так близко. Так преступно на грани. Меня ведь уже разворотила лютая похоть.

По мозгам бил адреналином влажный звук соединения наших тел.

Я уже чувствовала, как оргазм лупит молнией в мой позвоночник.

Как выкручивает в ожидании чувственной кульминации мышцы.

И я понимала, что если они прямо сейчас доведут дело до конца и я захлебнусь оргазмом, то притормозить уже не выйдет. Разомлевшая и сытая, расплавленная эйфорией, я просто не смогу уже сопротивляться. Я позволю этим двум парням разложить меня.

А там уж все будет.

Кто-то первый.

Кто-то второй.

Какая разница, в какой последовательности меня принудят к позору?

Кишки скрутил болезненный спазм, когда перед глазами промелькнула картинка возможного будущего. Грязно. Больно. Муторно.

Но они это сделают. Потому что даже сейчас я им все позволяла. Просто, черт возьми, все!

Шлюха!

Это осознание плетью вдарило по моим истерзанным нервам. И я взвилась. И закричала в голос:

— Нет!

— Милаша, любимая...

— Нет, я сказала!

— Девочка наша, тише-тише...

— Нет! Ни за что! Нет! Пустите меня! — я словно безумная забилась в их руках, а затем пулей, не ведая, что во мне в принципе есть столько силы и рвения, взвилась с дивана.

Путаясь в ногах и руках, но все же я одернула футболку и натянула на место шорты. Спотыкалась, но все же бежала вперед.

Прочь от них двоих.

Прочь от своих желаний.

Не разбирая дороги ломанулась из кинотеатра. И дальше, пока наконец-то не оказалась в тишине своей комнаты. Заперлась на все замки, а затем залезла под одеяло и словила болезненный отход.

Кажется, целую вечность лежала, дрожа всем телом.

Но уже не плакала. Слез не было. Только чудовищная реальность накатила на меня многотонным товарняком, подбрасывая моему сбрендившему от любви разуму пугающие картинки того, как бы это было.

Ужасно.

Прекрасно...

Рот наполнился слюной, представляя, как бы я пробовала на вкус кожу сначала одного, а потом бы и второго парня.

Зарычала от ненависти к себе, но не чувствовать уже была не в состоянии. Меня крутило. Гнуло. Жгло. Мучило, черт возьми!

Пытало растравленное, но неудовлетворенное желание. Между ног все горело огнем. Пульсировало, требуя давления, движения и трения. Но я упорно сопротивлялась.

Пряталась с головой под подушку. Крутилась. Вертелась. Пыталась мысленно переключиться, но раз за разом проигрывала этот бой с тенью. Потому что снова и снова возвращалась мысленно сначала туда, где меня едва не обесчестили у стены.

А потом и к тому, что случилось всего лишь пару часов назад.