Заселение прошло как по маслу — толстая пачка доллеров творит чудеса в любой точке мира, стирая вопросы о помятом виде и оружейных кофрах. Нам выделили роскошные люксы на третьем этаже.

Переступив порог, я даже не стал рассматривать лепнину, хрустальные люстры и бархатные портьеры. Сбросив на пол грязный плащ, ботинки и кобуру, я стянул провонявшую дорогой рубашку.

— Босс, ужин заказать? — спросила Бонни, заглядывая в двери; они с Лэнсом, видно, уже свой номер осмотрели.

— Только горячую ванну. И чтобы меня не беспокоили до завтрашнего утра, даже если Австро-Венгрия объявит войну Марсу, — пробормотал я.

Приняв ванну и смыв с себя двухнедельную дорожную пыль, я рухнул на гигантскую кровать с белоснежными хрустящими простынями. Голова коснулась пуховой подушки, и сознание мгновенно отключилось, утягивая меня в спасительную темноту без сновидений. Все проблемы, планы, торпеды и враги остались где-то там, за окном.

*****

Наш корабль планировался к отплытию только через четыре дня, поэтому следующие двое суток я посвятил максимальному бессовестному гедонизму. Я валялся в роскошном номере «Гранд-отеля», отмокал в горячих ваннах и методично опустошал запасы местного ресторана. Устрицы, трюфели, выдержанное вино — я отъедался за все те недели, что провёл в лесах и в дороге. Меня даже занесло на какой-то званый светский вечер, проходивший прямо в бальном зале отеля.

Кроме того, я занялся масштабным шопингом. Всё-таки я в центре имперской Европы, а своим домочадцам и друзьям в Канаде до сих пор не купил ни одного сувенира. В итоге в моём номере выросла гора коробок с тончайшим венецианским кружевом для мамы, сестры и Роуз, швейцарскими часами для моих «генералов» и изящным клинком золингенской стали для Клары. Вдруг понравится. Короче, я отрывался, чувствуя себя нормальным живым человеком с толстым кошельком.

В ночь на третий день я с абсолютно чистой совестью завалился спать на гигантский гостиничный «траходром», планируя, как и в прошлые ночи, хорошенько надругаться над пуховой подушкой и проспать часов десять кряду.

Но моим планам не суждено было сбыться.

Я проснулся. Резко, но без рывка. Зверь внутри лениво приоткрыл один глаз, сигнализируя, что в комнату кто-то проник, и я здесь больше не один. Тело мгновенно напряглось, мышцы приготовились к броску. Я уже мысленно прикидывал, как буду убивать нежданного гостя, но… инстинкты молчали. Ощущения опасности не было. Вместо холодка угрозы в воздухе витал странный щекочущий нервы азарт, исходящий от визитёра.

Слегка приоткрыв веки, сквозь ресницы я посмотрел в сторону окна.

Гость? Нет, гостья.

Она стояла у панорамного окна, повернувшись ко мне вполоборота, и я не сразу разглядел её лицо. Серебристый лунный свет водопадом лился сквозь стекло, создавая вокруг её силуэта сияющий ореол. На ней было платье из какого-то невероятно тонкого воздушного белого шёлка — фасон, немыслимо откровенный для чопорного девятнадцатого века. Ткань струилась по изгибам её тела, как вода. Было абсолютно очевидно, что под этим невесомым шёлком на девушке больше ничего нет. Ночная прохлада, гуляющая по комнате, сделала своё дело: сквозь полупрозрачную материю отчётливо, дерзко выделялись острые бугорки напряжённых сосков.

Густые смоляные чёрные волосы тяжёлой волной спадали на обнажённую спину, контрастируя с алебастровой, почти светящейся в лучах луны кожей. Сцена была настолько пронзительно красивой и порочно-эротичной, что я на секунду забыл, как дышать.

И тут она плавно повернула голову, посмотрев на меня с ехидной кошачьей улыбкой.

Неожиданно. Кого-кого, а её я точно не планировал увидеть на этом континенте.

— Опять ты, Ванесса, — я перестал притворяться спящим и уселся на кровати, не скрывая своего искреннего офигевания. — Ты-то что забыла на этой стороне океана?

Вампирша не ответила. Она лишь коварно, многообещающе улыбнулась и неспешным текучим шагом направилась в мою сторону. Я продолжал молча наблюдать за этим дефиле.

Подойдя к краю необъятной кровати, Ванесса не стала садиться. Вместо этого она грациозно, с пластикой хищной пантеры, опустилась на четвереньки. Белый шёлк задрался, обнажая стройные бёдра. Она поползла ко мне по белоснежным простыням. Каждое её движение было пропитано концентрированным первобытным эротизмом. Ткань скользила по матрасу, тёмные волосы падали на плечи, а в прорези глубокого декольте соблазнительно колыхались идеальные полусферы груди. Воздух в спальне мгновенно наполнился её запахом — дурманящий аромат ночных цветов, смешанный с едва уловимой сладковатой металлической ноткой крови.

«Мне ведь это точно не снится?» — промелькнула мысль. Захотелось ущипнуть себя за руку. Но нет, своим обострённым чувствам я привык доверять безоговорочно. Это реальность. И это стопроцентно была вампирша.