На это я несколько скептически приподнял бровь — вы сравниваете меня с Первым? Я польщён сравнением, но за всю известную мне историю он был единственным, кто умудрился сотворить подобное чудо.

Он несколько секунд пристально смотрел на меня, после чего покачал головой — да, действительно, прости старика.

После чего беседа заглохла, и мы молча принялись готовиться ко сну. Разумеется, по очереди — всё же мы были не в родном селении и в присутствии сразу нескольких враждебных шиноби, способных дать каждому из нас равный бой.

На следующий день мы все вновь встретились в зале собрания. Ооноки выглядел чуть лучше — по крайней мере, мешки под его глазами чуть уменьшились. Он всё ещё бросал на нас взгляды, полные ненависти, но этим и ограничился.

— Не будем затягивать своё пребывание в столь чудесной компании, — взял слово Хирузен, — каждой из деревень необходим мир. Это понимают все, — он поочерёдно глянул на присутствующих, — так давайте же подведём итоги этого конфликта.

И в отличие от вчерашней встречи, в этот раз все действительно принялись обговаривать условия этого самого мира. Коноха, как безусловный победитель этого витка конфликта, получила позицию, на которой могла диктовать свои условия, и остальным оставалось лишь молча скрипеть зубами. Даже Кумо и Кири понимали, что сейчас доминация Листа слишком велика, чтобы навлекать на свою деревню его гнев.

Когда речь зашла о территориях, споры прибавили в остроте. В частности, Кумо, Суна и Коноха отжимали земли у Ивы, чему Ооноки всячески сопротивлялся. Конечно, это было очень условно — всё же в первую очередь землёй каждой из стран, включая Пятёрку великих, владели даймё соответствующей страны, — но сила скрытой деревни позволяла отчасти диктовать им условия. И даймё ничего не мог с этим поделать — ему подчинялись лишь совсем хилые кланы шиноби и самураи.

В итоге от Камня удалось откусить довольно лакомые куски — в частности, те, через которые шли их заказы и торговые пути. Так же, тут же, Хирузен заставил Шинрея обозначить, что в ближайшие годы часть его заказов будет отходить Листу.

С самой Суны мы много не требовали — все условия мира были обговорены ещё во время наших первых переговоров. Что было интересно, так это наблюдать за тем, как Эй пытался стрясти как можно больше с Кири, а та пыталась отбиваться и отхватить своё.

Их конфликт продлился дольше нашего — по сути, они всё ещё вели боевые действия, остановившись лишь перед самим Саммитом.

За эти две с лишним недели Кумо потеряла прошлого каге, когда тот был вынужден сдерживать на себе безумцев клана Кагуя — весь клан этих беловолосых безумцев просто встал и пошёл напрямик к Кумо, пока основные её силы были затянуты в сражениях с силами Кири. Даже их джинчурики — Ниби — пыталась повторить наш успех с блицем по Иве и поплатилась за это.

Конечно, один-единственный клан, даже Кагуя, не смог бы убить Райкаге. Чего не скажешь о притаившемся среди них Мизукаге, что и закончил дело, когда уставший Эй-старший только-только расправился с остатками сил костеносцев.

Как именно он умудрился убить Райкаге, нам точно известно не было. Лишь сам факт гибели сильнейшего каге, что жил до этой войны.

За это, правда, Кири поплатилась десятью с лишним тысячами шиноби, когда Эй-младший, узнав о смерти отца, пошёл вразнос — приказав то же самое сделать и своим джинчурики. Как он потом утихомиривал последних, нам тоже не было известно досконально — лишь то, что Кумо их не лишилась.

Так и вышло: Кумо лишилась руководства и примерно пяти тысяч шиноби. Кири обошлась без серьёзных потерь среди своей элиты — но вот обычные ниндзя... их полегло очень много, из-за чего у сторон вышел паритет.

Оттого сейчас и бились лбами Эй и Киёси.

Мы не вмешивались — это был их конфликт, и решать его результаты им нужно было между собой. Час длилась их перепалка, пару раз Эй вставал, явно готовясь сорваться в бой, но мягкое покашливание со стороны Мифуне возвращало ему здравый смысл. Когда же они закончили, настала пора самого интересного для меня.

— Кхм, — прокашлялся Хирузен, — пора обсудить последний вопрос? — даже как-то вопросительно глянул он в сторону Эя, на чьём лбу билась вена.

Тот лишь махнул рукой, не желая отвечать.

— Коноха предлагает заключить мир минимум на тридцать следующих лет.

Предложение было встречено тишиной. Собравшиеся каге обдумывали его — все, кроме Шинрея.

— Суна согласна на данный срок.

С ним мы это уже обговаривали, опять же, ещё во время первых переговоров.

— Ива согласна, — выдавил из себя Ооноки. Ему явно хотелось большего срока, но он понимал бесперспективность предложения продлить мир.

— Кири согласна, — кивнул Киёси.

Все уставились на Эя, явно недовольного столь долгим сроком, но ему оставалось лишь кивнуть.

— Кумо согласна.

— Прекрасно, — довольно кивнул Хирузен, — Мифуне-доно, не могли бы вы помочь нам скрепить данный договор?