— У тебя есть план? — спросила она. Её голос всё ещё был хриплым после перенапряжения, а взгляд нечитаемым выражением сверлил ухмыляющееся, формирующееся из пены лицо олимпийца на гребнях опадающей волны. Она не выглядела испуганной, скорее собранной и злой.

— Для начала спасти город, чтобы было где праздновать, — без тени суеты ответил я.

Не сводя глаз с Посейдона, я отцепил от тактического пояса пузатый флакон с зельем Восстановления, выдернул пробку большим пальцем и сделал несколько глубоких глотков. Густая энергия прокатилась по горлу, восполняя просевший от создания сотен энергетических конструктов резерв.

— А потом… — я сделал паузу, и мой взгляд с хищным предвкушением упал на Экскалибур, рукоять которого мягко светилась в правой руке. — Потом мы перейдем к хирургии.

— Поняла, — кивнула девушка, оценив ситуацию и не став тратить время на бессмысленные споры о том, кто должен сражаться с Богом. — В таком случае я займусь эвакуацией прибрежной линии. Если волна прорвется, им понадобится помощь на земле.

Не став более терять ни секунды и понимая, что её присутствие в эпицентре божественного конфликта сейчас будет мне только мешать, путаясь под ногами и заставляя отвлекаться на её защиту, Диана резко развернула Пегаса в сторону высоток Гэйтвей-Сити.

— Береги себя, Чарльз, — бросила она мне напоследок, ударив скакуна пятками.

«Ну а как иначе?» — мысленно усмехнулся я, провожая её взглядом. Если в этой ситуации не поможет распечатанный фантазм уровня Экскалибура, то тут не поможет уже ничего, кроме бегства в другую вселенную. Но, к огромному несчастью для этого божка-переростка, в своей любимой зубочистке я был уверен на все двести процентов.

— Кажется, сегодня массового утопления не предвидится. Никто больше не захлебнётся, — насмешливо бросил я, плавно опускаясь на платформе на полсотни метров ниже.

Я специально выровнял высоту, зависнув точно на том уровне, до которого уже успела осесть и потерять плотность сама волна. Посейдон в ответ раздраженно зарычал, океан под нами вскипел. Он явно хотел усилить напор, вернуть волне прежний апокалиптический размах, но системное проклятье крепко держало его за жабры, не давая нанести сокрушительный удар до завершения обязательной сюжетной беседы. Еще и Аура Умиротворения работала как швейцарские часы, усиливая проклятье.

— Забавное трепыхание, смертный, — наконец пророкотал бог. В его голосе скрипела тысячелетняя гордыня, придавленная системным ограничением. — Но твои фокусы лишь отсрочат неизбежное. Это ничего не изменит! Море заберет своё.

О да. Сколько раз за тысячи прожитых жизней я слышал эту пафосную фразу из уст всевозможных Владык, Темных Лордов и прочих самопровозглашенных хозяев мира, уже просто невозможно сосчитать. Менялась только декорация.

— Уже изменило, — я небрежно пожал плечами, активировав ангельскую черту и позволяя золотым крыльям лениво трепетать за спиной. И пусть с берега это было не особо и видно, в том, что мой ангельский скин вновь попадёт на всевозможные камеры, я не сомневался.

Леви, в этот момент, сумев сломать согласованное движение водной массы прямо перед городом и разделив основные гребни благодаря моим рассекателям, уже начал активно оттягивать огромную часть потока вдоль берега. Он направлял воду обратно в океан, сбивая основной, фронтальный удар. Даже если остатки в виде мини-цунами сейчас и накроют набережную Гэйтвей-Сити, самое страшное было позади. Смертельная угроза снята.

— И к слову, что ты там ворчал про своё истинное божественное обличье пару минут назад? — я продолжил методично давить на уязвленное эго олимпийца, скрестив руки на груди, но не выпуская меч, — Может, пора бы уже выйти наружу и умереть с достоинством, а не прятаться в луже?

Море в ответ буквально взревело. Столь наглой насмешки от букашки с крыльями древний мудень явно не мог стерпеть.

— Бросаешь вызов МНЕ, смертный?! — яростно взревели разом тысячи деформированных водяных лиц, что сформировались на остатках бурлящей водной глади, дублируя эмоции своего господина. — Олимпийскому Богу?! Владыке Бездны?!

— Истинный воин не прячется, Посейдон! Выйди из моря и сразись со мной лицом к лицу, если кишка не тонка! — я продолжил агрессивно подначивать мудня, загоняя его в нужные мне рамки. Мне нужно было, чтобы он сконцентрировал массу в одной точке.

— Я вырву твой язык, Сказочник! Я научу тебя почтительному отношению к Богам! От тебя не останется даже памяти, когда я скормлю твои кости кракенам!

В этот момент тонны воды начали стремительно сливаться, закручиваясь в гигантский, ревущий водоворот, формируя монструозную, сверхплотную водную фигуру. Это уже не было абстрактной волной, грозящей слепо уничтожить город. Это было полноценное, боевое проявление Бога в мире смертных.