Именно поэтому сам факт осторожного обращения со стороны Зелёного с просьбой «просканировать» Сказочника был воспринят Джонсом несколько… Странно.

Несмотря на то, что Зелёный являлся ярым приверженцем концепта «свободы воли», банальное изучение окружающих — или, как он сам это называл, «исследование» — пассажир зачастую проводил в фоновом, полупассивном режиме. Для него подобный механизм был сродни тому, как человек оценивает температуру воздуха или фактуру стены. Он просто считывал информацию, не спрашивая разрешения. Люди были для него внешней средой.

А тут… Ему вдруг потребовалось, чтобы Сказочник лично, вербально дал своё разрешение на контакт.

А уж когда мужчина в синем, широко улыбнувшись, это разрешение дал, явно отключив какую-то невидимую внутреннюю защиту, ставшая для Джонса обыденностью апатия дала трещину. Она неожиданно сменилась острым дурным предчувствием. Воздух в комнате словно стал тяжелее на пару тонн.

Каких нечеловеческих усилий стоило агенту ФБР в ту секунду удержать себя на стуле, не сорваться с места и не уйти в тактическом рывке куда-нибудь подальше от монстра, сидящего перед ним — не знает даже сам Зелёный. Джонс вцепился пальцами в ткань своих брюк так, что треснули швы.

Сам Зелёный, судя по тому, насколько стремительно он закончил своё «исследование», не продержался и доли секунды. Метафизическая сущность отдернулась от Уикманна, как от раскаленной плиты. Марсианин спрятался, забился в самые глубокие и темные слои подсознания своего носителя и теперь трясся там, подобно побитой дворовой шавке, испугавшейся службы отлова. Сейчас он вряд ли мог бы послать Джонсу даже простейший импульс о том, что он хоть что-то понимает в устройстве вселенной.

— Знание переоценено, — сухо хмыкнул… хмыкнуло это нечто, сидящее перед ними.

Голос Уикмана прозвучал всё так же обыденно, но в этой фразе скользнуло понимание того, что именно только что увидел симбиот.

К счастью, Джонс, в отличие от своего боевого товарища, оказался куда более приспособленным к стрессу. Довольно быстро, всего за пару… десятков судорожных вдохов, он смог взять себя в руки. Немалую роль в этом сыграла его выработанная годами в бюро выдержка, общая природная отстраненность и тот факт, что Зелёный, видимо, пытаясь сберечь и без того расшатанную психику носителя, поделился с ним далеко не всем массивом полученных данных.

Симбиот сбросил ему лишь фрагментарные, смазанные кусочки информации. Только то, что человеческий мозг мог переварить, не сгорев от перегрузки.

Жизни. Бесчисленное, математически абсурдное количество прожитых жизней. Джонс видел их обрывками. Разные роли, архетипы, искореженные судьбы и даже совершенно иные биологические расы. Океаны крови. Рухнувшие империи. Иные миры, законы физики которых ломали привычные рамки, а многообразие поражало и ужасало воображение. Скука. Тягучая, черная, бесконечная скука, с которой это «нечто» в синем костюме пытается постоянно бороться, создавая себе проблемы. Но в итоге скука неизбежно берет своё, превращая всё вокруг в декорации. И опыт. Чудовищный, неподъемный опыт, который монстр намеренно «притупляет», искусственно ограничивая себя и не используя даже тысячной доли своих реальных возможностей, просто чтобы игра под названием «реальность» не заканчивалась слишком быстро.

Джонс медленно разжал пальцы.

Президент США? Корпорации? Мета-ублюдки всех мастей? Белый Марсианин, сводящий с ума провинциальные города?

Всё это, вся структура его привычной жизни, вдруг неожиданно стала казаться такой… маленькой. Ничтожной. Жалкой возней микробов на поверхности стеклянного предметного стекла. Сказочник, вероятно, даже не рассматривал их как пыль под своими ногами. Просто временные переменные в очередном уравнении.

Но одновременно с этим осознанием пришла парадоксальная ясность. Апатия вернулась, но теперь она была оправданной.

— Хорошо, — Джонс ровно кивнул. Он смотрел на мужчину напротив и осознавал, что всё это время каждое его трепыхание в песочнице, называемой мир, не имело никакого глобального смысла. А раз смысла нет, то можно выбрать самую эффективную сторону и попробовать его отыскать, — Я согласен вступить в твою команду.

*****

[Подвиг совершен: заставить испытать метафизическую сущность страх. Награда: Получен 1 Золотой Билет.]

[Подвиг совершен: получить союзника в лице ключевого именного персонажа (Джон Джонс\Зелёный Марсианин). Награда: Получен 1 Золотой Билет.]

Два золотых билета звякнули в виртуальном инвентаре, подтверждая, что инвестиция времени в этого унылого федерала полностью себя окупила. Я мысленно хмыкнул, прогоняя системные уведомления.