— Например? — я подался вперед.

— Ограниченная манипуляция неживой материей на молекулярном уровне. Фазирование сквозь твердые препятствия. Точечная телепортация в пределах прямой видимости. Полная оптическая невидимость, — сухо, как зачитывая технический паспорт, перечислил мужчина.

От такого списка у любого уважающего себя читера моментально потекли бы слюнки. Видимо, Джонс заметил блеск в моих глазах, потому что тут же поспешил осадить мой энтузиазм:

— Но! Это всё крайне сложно для моего мозга! Энергозатратно, требует времени на подготовку и далеко не факт, что итоговый результат вообще оправдает возложенные ожидания. Риск сбоя огромен.

— Неважно, — я широко улыбнулся, протягивая руку вперёд. На рефлексах, мужчина её пожал, — Ты принят, агент Джонс. Добро пожаловать в команду по спасению этого безумного мира.

Мужчина замер, не отпуская моей руки. Пару секунд он не самым осмысленным, расфокусированным взглядом смотрел сквозь меня, вероятно, снова «прислушиваясь» к внутреннему голосу Зелёного. Затем медленно, неуверенно кивнул.

— Он просит… разрешения считать тебя, — произнёс Джонс то, чего я, признаться не ожидал услышать.

Я мысленно хмыкнул. Позволить неизвестному метафизическому меметику, олицетворяющему концепцию Жизни и Воли, добровольно проникнуть внутрь своего разума, перекопать подсознание, а возможно, и заглянуть в саму душу, сшитую из тысяч прошлых жизней? Звучит как номинант на худшую идею года.

— Валяй, — я сохранил на лице широкую, уверенную улыбку, размыкая рукопожатие, — Но учти, чтобы потом с вашей стороны не было претензий по поводу увиденного!

Ради чистоты эксперимента, я даже перестал поддерживать активную защиту на основе синергии святости и Белого Пламени. Зелёный сам, добровольно, захотел залезть в клетку ко льву. Кто я такой, чтобы останавливать этот порыв любопытства?

121. Буйство стихии

Впечатление от диалога со Сказочником было… Смешанным. Но даже это слово казалось недостаточным для описания того когнитивного диссонанса, который сейчас разрывал сознание Джона Джонса на части.

С одной стороны, внутри его черепа пульсировал Зелёный. Метафизический симбиот транслировал густые волны воодушевления и детского любопытства. Концепция Жизни тянулась к человеку в синем костюме, как растение тянется к источнику ультрафиолета.

С другой стороны, сам Джонс, привыкший опираться на сухую логику и полицейские протоколы, пытался сохранять ясность рассудка и искал подвох в каждом слове и жесте мужчины, сидящего напротив. Опыт работы в ФБР, помноженный на природную эмоциональную отстраненность, требовал анализировать факты. А факты кричали об опасности.

Чарльз Уикман, также известный как Сказочник. Ранее — безработный, ничем не примечательный житель Готэма, человек-невидимка для системы. Вдруг, в один момент обретает божественные силы и статус глобальной угрозы. По всем ведомственным классификациям он проходил как мета-преступник экстра-класса. Убийца, способный в прямом эфире расщепить элиту города. Террорист, уничтожающий корпоративную собственность. Манипулятор и очевидный психопат с ярко выраженными социопатическими наклонностями, которые он маскировал за показной мета-благотворительностью.

Джонс прекрасно понимал, кто перед ним сидит. Он держал всё это в голове, прокручивал записи жестоких расправ и ультиматумов Сказочника. Но, тем не менее, сам не заметил, как попал под влияние того странного эффекта, который в обыденной жизни назвал бы «быть на одной волне».

Несмотря на некоторую резкость своих высказываний, Сказочник умел располагать к себе. Это пугало своей естественностью. Рука, которую Джонс пожал по инерции, просто потому что не смог заставить свое тело отказаться от предложенного контакта, вкупе с неожиданной, даже будничной вербовкой в «команду» — всё это стало лучшим доказательством того, что контроль над ситуацией потерян.

Испугавшись собственной податливости и стараясь не выдавать напряжения ни единым мускулом на своём лице, мужчина внутренне обратился к пассажиру. Джонс сформулировал четкий мысленный запрос. Возможно ли, что он прямо сейчас находится под чужим ментальным влиянием? Сродни тому, которое они недавно обсуждали в контексте Белого Марсианина?

Ответ Зелёного пришел без задержек и был однозначным. Никакого захвата разума. Никакого гипноза, телепатии, химического воздействия или концептуального подавления воли со стороны Сказочника задействовано не было.

Это была просто его природа. Его подавляющая харизма, помноженная на уверенность в себе. Уикмана хотелось слушать. В его слова хотелось вникать, соглашаться с ними, а каждый его жест подсознательно успокаивал, убеждая инстинкты Джонса в миролюбивом настрое мужчины в синем. И это не говоря уже об улыбке Сказочника — спокойной, широкой, которая в своей хищной блистательности и расслабленности легко унижала топовых звёзд Голливуда.