К счастью, Диана это понимала не хуже меня. Да и сами спасенные, придя в себя, не стремились надолго оставаться в столь экзотическом месте. Тем более сейчас, когда на горизонте замаячила не иллюзорная возможность вернуться к своим семьям и нормальной жизни. И даже факт неминуемых проблем со стороны спецслужб и лично Кейл их не останавливал.

Пространство мигнуло, запах сырости сменился ароматом старого дерева и я вышел в просторный холл бывшего поместья Фальконе в Готэме.

— Чарльз, — тяжело дыша, приветственно бросил Брюс.

Темный Рыцарь прямо сейчас, с голым, блестящим от пота торсом, агрессивно боксировал в центре холла с Уэйлоном. Стоило мне выйти из портала, как они прервали спарринг.

— Тебя-то я как раз и искал, Брюс, — хмыкнул я, расслабленно облокачиваясь на ближайшую мраморную колонну. Парни, опустив пудовые кулаки, тяжело двинулись в мою сторону. — Как прошёл бой с Глиноликим?

Уэйлон на этом имени болезненно поморщился, массируя челюсть.

— Сойдёт. Справились, — буркнул Брюс, останавливаясь в метре от меня и явно не желая вдаваться в подробности о том, что глиняный ублюдок использовал образ его отца, — Ты только из-за этого меня искал?

— Не, мне нужно, чтобы в следующий раз было не унылое «сойдёт», а «мы размотали этого урода как тузик грелку за три секунды», — я усмехнулся, мысленно потянувшись к инвентарю.

Первым из воздуха я материализовал тяжелый, пышущий жаром Адский Молот. Здоровый, брутальный кусок вороненой стали с острыми демоническими шипами и пульсирующими, раскаленными красными орнаментными прожилками, от которых пахло серой.

— Поэтому вот, держи. Ещё один скромный подарок на Рождество от доброго дядюшки Сказочника, — я небрежно бросил оружие Уэйну.

Молот, к слову, был не шибко тяжелым, насколько подспудно можно ожидать от его габаритов. А может, всё дело было в моей, уже явно нечеловеческой физиологии.

Брюс поймал древко на лету. Его мышцы вздулись от напряжения, но он удержал оружие.

— Выглядит внушительно, — уважительно, с ноткой зависти протянул стоящий рядом Уэйлон, глядя, как Брюс, оценивая баланс, перехватывает рукоять адского оружия.

— А бьёт ещё внушительнее. Особенно под эффектом пояса гигантской силы. Он конвертирует кинетику во взрывное пламя, — добавил я, стягивая со своих рук белые перчатки Нулевой Точки. Я бросил их Уэйлону, который поймал артефакты обеими руками, — Это тоже в ваш общий командный баланс.

Тут же, коротким мысленным усилием, я отвязал эти предметы от системной категории, чтобы они больше не занимали мои слоты.

Не акцентируя внимания на благодарностях парней (я и так знаю, что они мне благодарны), я вышел на улицу. В Готэме уже давно властвовала глубокая ночь. А ночь в этом городе — это всегда время чудовищ, кровавых сказок и… Брюса с топором. Ладно, сегодня мы обойдёмся без расчлененки. Для поддержания страха в элитах достаточно и банального объявления, что я официально вернулся в город… В очередной раз, мда. Как-то даже неловко выходит, что я пропадаю и возвращаюсь чаще, чем ходит местный транспорт.

Собственно, на весь этот публичный «благотворительный» движ у меня и ушла вся следующая половина ночи. Энергии я не жалел, синтезировав в Сосуде Дракона полный котел зелья Восстановления. Благодаря этому ослепительные сгустки Белого Пламени сегодня в Готэме вспыхивали то тут, то там, и были видны практически из любого уголка города. Неделя моего отсутствия, как оказалось — это вполне себе немалый срок, чтобы улицы успели заполнить практически опустевшие городские больницы свежими пациентами.

Уже ближе к раннему утру, когда небо над Готэмом только начало наливаться свинцом, я залетел на чашку кофе в квартиру к Нигме. Парень, которому, в отличие от меня, спать было необходимо, упорно игнорировал это физиологическое недоразумение. С красными, воспаленными от недосыпа глазами и дрожащими руками, сидя за кухонным столом, он огорошил меня новостями.

— Смолвиль, — хрипло буркнул Эдди в ответ на мой вопрос о том, почему он выглядит как поднятый по призыву некроманта труп.

Услышав это название, я тут же подобрался, сбросив остатки расслабленности.

— Небольшой городок в Канзасе, дыра дырой, — не заметив моего изменения в настроении, монотонно продолжил парень, потирая виски. — Там прямо сейчас творится черти что…

— Подробнее. И без лирики, — я решительно отложил недопитую чашку кофе на стол.

Смолвиль — это Супермен. А Супермен — это важно. На данный момент это — неконтролируемая переменная. И это точно не то событие, которое я могу себе позволить проигнорировать.