— Исключительно из чувства глубокой жалости, — честно признался я, глядя на этого перекачанного бойскаута. — Черт возьми, парень, с таким подходом тебя на раз-два чпокнет в подворотне какой-нибудь Нигма, причем сделает это раньше, чем ты успеешь пафосно прохрипеть «Я — возмездие»!

— Эдди? — Брюс удивленно вскинул голову. И это короткое «Эдди» прозвучало так естественно, так... тепло и обыденно, что у меня внутри что-то оборвалось.

— Блядь. Погоди, — я резко выпрямился, уставившись на него. — Ты что, дружишь с Нигмой?

— Мы вместе выросли. Знакомы с детства, — Брюс серьезно кивнул. Он окончательно поплыл под действием моей ауры, выбалтывая информацию, которую каноничный параноик-Бэтмен унес бы с собой в могилу. Еще одно доказательство его зелености.

«Твою же мать... — шестеренки в моей голове закрутились с бешеной скоростью. — Не может же Вселенная быть настолько жестокой стервой? Или может?»

— А что насчет Кобблпота? Освальда знаешь? Или, может, Харви Дента? — быстро спросил я, внимательно следя за его микромимикой.

— К чему эти вопросы? — Брюс попытался отбрехаться, нахмурившись, но его напряженные плечи выдали все с потрохами.

Блядское попадание в десятку. Местный Джокер — глава мегакорпорации. А классические готэмские психи и маньяки, с которыми Бэтмен должен биться насмерть, в этой Вселенной — его лучшие кореша детства. Учитывая законы жанра, это не просто драма. Это грёбаная греческая трагедия, которая сейчас тикает как часовой механизм. Эти ребята обречены стать чудовищами, а Брюс обречен ломать им кости.

— Ладно, проехали, забей, — я махнул рукой, чувствуя, как цинизм смешивается с легким приступом сочувствия к этому придурку. Я начал примерно понимать, в какую кровавую баню его заведет местная причинность. — Вернемся к нашим баранам. Считай это экспресс-курсом выживания для хмурых героев в плащах от харизматичных ублюдков. И не смотри на меня так, сам же сказал, что я преступник.

— Теперь я в этом не уверен, — хмуро, но честно призналась эта стероидная горилла.

«Хм. Интересно, он реально сидит на какой-то кустарной фарме, или это чистое генное отклонение данной реальности?» — промелькнула неуместная мысль, пока я оценивал его габариты.

— Зря не уверен. Перед началом ювелирной авантюры я убил двоих, — буднично, ровным тоном произнес я, внимательно наблюдая за реакцией. Смерть — отличный лакмус для проверки чужих принципов. — Да, перед этим эти двое зарезали и обчистили какого-то бедолагу в переулке, но факт остается фактом. Я взорвал им головы.

Брюс не дернулся за оружием. Не закричал про суд и полицию. Он лишь тяжело вздохнул, глядя на свои массивные ботинки.

— Убийство... это крайняя мера, — медленно, подбирая слова, произнес он. — Тем не менее, я готов учиться. В том числе тактике, которая поможет мне до этой крайней меры не доводить.

«Так... — я мысленно потер руки. — Размытая философия. Отсутствие жесткого правила «никого не убивать». Мироздание либо еще не подкинуло ему проверку на этот принцип, либо его моральный компас просто не до конца откалиброван. С этим можно работать. Из этого куска глины можно слепить монстра пострашнее местного Джокера».

— Ладно, — я довольно оскалился. — Тогда заткнись и внимай моей мудрости, сопляк. Начать, пожалуй, стоит с того, что ты слишком сильно полагаешься на импровизацию в бою. Безусловно, импровизация — это полезный навык, но ты используешь ее потому, что у тебя изначально нет толкового плана. А должен использовать ее только тогда, когда по пизде пошли твои планы А, Б, В и Г...

54. А теперь можно и поспать

Четыре утра. Готэмский смог, густой и влажный, окончательно сожрал немногочисленные точки звезд на ночном небе, когда массивная фигура Бэт-строителя, наконец, свалила в туман.

Я с тяжелым, усталым вздохом позволил гибридной форме спасть. Кости заныли, возвращаясь на привычные места, мышечная масса испарилась, оставляя меня стоять на промерзшем рубероиде крыши в тщедушном теле метра семидесяти с кепкой. Ночной ветер мгновенно забрался под тонкую куртку, напоминая, что базовая человеческая оболочка Чарльза Уикмана всё ещё ничтожно слаба.

«Нелегкая это работа… Героизму учить идиота, — я поежился, разминая затекшую шею. — Или бегемота? Хотя, с его габаритами "бегемот" прозвучит скорее как комплимент весовой категории, а не оскорбление. Да и с "идиотом" я, пожалуй, всё-таки погорячился».