Кто-то из особо нервных все-таки открыл огонь. Две пули сухо щелкнули по усиленному багажнику, но стрелка тут же скрутили свои же. Полицейские круизеры бронированы от легкого стрелкового оружия, так что риски поймать срикошетившую пулю в лоб у самих копов сейчас были куда выше, чем у меня.

Я специально выжал тормоз на следующем перекрестке, закладывая пару кривых, показательно небрежных разворотов с визгом жженой резины. Им нужно было дать время опомниться и сесть на хвост. Фарм сам себя не организует.

Наконец, зеркало заднего вида расцвело красно-синими всполохами. Три машины с ревом вылетели из-за угла, беря мой след.

«А вот теперь можно и ускориться».

Улыбнувшись, я вдавил акселератор и щелкнул тумблером на приборной панели. Над крышей взвыла полицейская сирена. Банально, да, но со звуковым сопровождением устраивать хаос в Готэме было куда веселее.

Ночные проспекты Готэма в этой реальности оказались ровными и широкими. Никаких колдобин, убитого асфальта или открытых люков. Словно кто-то маниакально вылизывал муниципальную инфраструктуру под себя. Злая ирония, учитывая местную профессию Брюса Уэйна. Как бы там ни было, это идеальное покрытие позволяло мне выжимать из тяжелого, неповоротливого полицейского круизера максимум.

Благодаря Кольцу, разогнавшему мои рефлексы до сверхчеловеческих значений, я чувствовал габариты машины как собственное тело, закладывая такие немыслимые виражи и финты стертыми покрышками, что у преследовавших меня стражей порядка, вероятно, уже дымились мозги. Заложить контролируемый занос на сто восемьдесят градусов и уже в третий раз пронестись мимо разграбленной ювелирки, просто чтобы собрать на хвост остатки нерасторопных патрульных? Легко. Это было меньшее из того дерьма, что я творил на дороге.

Спустя десять минут этой хаотичной, звенящей сиренами погони, я собрал за собой агрессивный эскорт из добрых трех десятков машин. Половина полицейского департамента Готэма висела у меня на бампере, и я прекрасно понимал, что еще часть экипажей уже срезает углы по параллельным улицам, выстраивая впереди заграждения. Воздух над крышами тяжело вибрировал от лопастей полицейского вертолета, чей прожектор то и дело выхватывал мой круизер из темноты.

— Немедленно остановите транспортное средство! — надрывался из вертолетного громкоговорителя какой-то офицер, перекрывая даже истошный вой мигалок и визг резины.

— Немедленно остановите транспортное средство, бла-бла-бла, — меланхолично передразнил я, свободной рукой снимая с приборной панели табельную рацию.

— Это последнее предупреждение! — хрипел эфир. К слову, это было уже седьмое по счету «последнее предупреждение». Система правосудия здесь была на удивление терпеливой.

— Сожри бурмалду, мудила! — рявкнул я в микрофон и, бросив рацию обратно на пластик, вдавил педаль газа в пол.

Впереди, на узком участке между двумя высотками, как раз замигали красно-синие люстры второй группы перехвата. А еще…

Машину резко, болезненно тряхнуло. Удар был такой силы, что рулевое колесо едва не вырвало мне пальцы. Глухой хлопок, рывок, и передняя ось тяжело просела. Шипованная лента. Они раскатали ее аккурат в слепой зоне перед кордоном. С трудом удержав виляющий многотонный гроб на прямой траектории, я не стал давить на тормоз. Наоборот. Под омерзительный, высекающий снопы искр скрежет голых металлических дисков об асфальт, я продолжил ускоряться. Прямо в толпу ожидающих меня полицейских.

Копы явно рассчитывали на другой сценарий. Скорость машины значительно упала из-за пробитых колес, но массы и инерции с лихвой хватало, чтобы превратить их заграждение в кегельбан. Направленные на меня стволы нервно дрожали. В прочности казенного лобового стекла против шквального огня я сильно сомневался, поэтому, когда до машин кордона оставалось порядка тридцати метров, я принял единственно верное решение.

Стянув левую ступню так, чтобы старый кроссовок намертво заклинил педаль газа, упираясь в основание сиденья, я рванул ручку двери. Упругий поток ветра ударил в лицо. Секунда — и я вывалился из салона, прямо в воздухе отменяя человеческую форму. Кости с влажным хрустом сложились, масса тела схлопнулась, и из-под днища несущегося на смерть круизера выпорхнула неприметная летучая мышь.

Полицейский Форд упрямо продолжил свой путь. Несколько перепуганных копов-желудей всё-таки открыли панический огонь, несмотря на то, что вертолетный прожектор залил салон светом, четко показывая: за рулем никого нет. Лишь когда до неминуемого столкновения осталось меньше десяти метров, до них дошло, что пора бы разбегаться в стороны.

Раздался оглушительный грохот сминаемого металла. Мой транспорт на полном ходу впечатался в полицейский внедорожник, поднимая облако пара из пробитого радиатора. Одинокий кроссовок, вероятно, всё-таки вылетел из-под педали от кинетического удара, ибо машина всё же остановилась.