Вместо того чтобы озвучивать эти злодейские тезисы, я молча протянул правую руку в сторону Дианы и выразительно кивнул на скрученное на ее бедре Лассо Истины.

Амазонка нахмурилась, но намек поняла. Повинуясь ее мысленной команде, золотая нить ожила, метнулась вперед и туго обвилась вокруг моего бронированного предплечья, мгновенно вспыхнув божественным светом. Связь установилась.

— Как я и говорил ранее, — я бросил короткий взгляд на затянутое пылью небо, где мы так мило беседовали до падения метеорита. — Моя позиция не изменилась. Правительство коррумпировано, жестоко, и опасно для собственного народа. В его нынешнем виде оно должно быть уничтожено.

Лассо на моей руке вспыхнуло ровным, ослепительно-ярким золотым сиянием. Ни единого колебания. Артефакт абсолютной истины признал мои слова непреложным фактом.

— Ты просто сошел с ума, — покачала головой Диана, хотя в ее глазах мелькнула тень сомнения. — Уничтожить всю систему правления… Чтобы что? Чтобы на руинах самому усесться на трон? Очередной тиран с комплексом бога?

— Несмотря на то, что объективно я более чем достоин быть правителем этой планеты, — я скромно пожал плечами, опираясь на свой богатый опыт прошлых жизней, где я занимался вещами и помасштабнее, — Править миром я не желаю, это банально скучно.

Артефакт вновь ровно засветился, подтверждая кристальную честность моего заявления. Никаких амбиций мирового господства.

Я чувствовал, что герои буксуют. Они смотрели на меня и на светящееся Лассо с явным, непреодолимым когнитивным диссонансом. Томас Уэйн в свое время смог откосить от прямого ответа за счет безумия, его реальность сломалась и искривила правду. Они пытались убедить себя, что со мной происходит то же самое. Что я просто больной фанатик, верящий в свой бред.

Но где-то в глубине душ (особенно у Дианы) точился червячок сомнения: «А что, если всё сказанное им — действительно правда?»

— Я… я просто не понимаю, — сдался Кларк. Он потер переносицу, словно у него началась мигрень. Диана рядом с ним согласно, напряженно кивнула.

«Порой я и сам себя не до конца понимаю. Но блядский хаос… он укоренился слишком глубоко в моей природе, чтобы я мог играть по правилам».

— Но в одно мгновение он может обнаружить свою карающую десницу, и ничто не противостанет суду его, — тихо, почти интимно прошептал я.

Я прекрасно знал, что суперслух Кларка и амазонки уловят каждое слово. Это была Премудрость Соломона. Строки о безответственности и неоспоримости Суда Творца.

— Это… — Кларк резко вскинул голову, его зрачки расширились. — Неужели… ты…

Как мальчишка, выросший на ферме в Канзасе в традиционной христианской семье, он первым считал библейский подтекст и тот ужасающий образ, который я сейчас на себя примерял.

— Верно, Кларк. Я — Карающая Десница Творца! — мой голос резко набрал силу, разнесся над руинами громовым эхом.

Я щелкнул закованными в сталь пальцами свободной руки.

Из густых теней, отбрасываемых искореженными остовами зданий, начали массово, сотнями вываливаться люди. Те самые гражданские, которых я эвакуировал перед падением метеорита. Они падали на асфальт, озирались, кричали от страха, не понимая, как оказались в эпицентре разрушенного города. Мгновение, и мы с Лигой оказались окружены плотным кольцом из тысяч растерянных жителей Готэма.

Второй щелчок пальцами.

Я пустил в расход кусок энергии от Алчного Таинства Небес. В небесах, над слоем осевшей пыли, внезапно пробился неземной, пульсирующий золотой свет. И в этом свете материализовались шесть огромных фигур.

Ангелы.

Они парили в воздухе в ослепительно-белоснежных, струящихся рясах. Обычные двукрылые андрогины с бесстрастными, идеальными лицами. По меркам Гачи, одни из самых слабых и дешевых юнитов поддержки. Но с точки зрения визуального пафоса для обычных смертных, это был абсолютный, религиозный шок.

«Уж явно не в практически уничтоженном городе и не под вой полицейских сирен я изначально планировал презентовать эту способность», — мысленно хмыкнул я, но не мог не отметить сюрреалистичную красоту момента. Толпа вокруг ахнула. Люди начали падать на колени.

— Н-невозможно… — ошеломленно, пятясь назад, пробормотала Диана, чья религиозная картина мира, опирающаяся на греческий пантеон сейчас трещала по швам.

Кларк же, прищурившись, внимательно изучал парящие фигуры. Вероятно, он просвечивал их рентгеновским зрением и приходил к вполне логичному выводу, что физиологии там нет, это не более чем плотные энергетические конструкты.

Но прежде, чем криптонец успел открыть рот и обломать мне весь религиозный экстаз толпы, я сделал третий щелчок.

Тень у моих ног выплюнула два тела.

Барри Аллен и Артур Карри. Последний без своей пафосной брони и артефактов, я успел его облутать.

Изломанное, напоминающее мешок с костями тело бессознательного Аквамена тяжело шлепнулось на асфальт рядом с приходящим в себя, стонущим Флэшем.

Четвертый щелчок.