Вместо ответа я просто поднял взгляд вверх. Туда, где сфера Чибаку Тенсей, достигшая критической массы, медленно, с утробным, низкочастотным гулом начала неотвратимо падать на Готэм, разрывая облака.

— Второй раунд, — спокойно произнес я, закрыв глаза, и мысленно потянувшись к своему внутреннему реактору, в котором плескалась чудовищная энергия от поглощенных лазеров Супермена и молний Дианы, активировал вторую, самую страшную способность Риннегана.

— TENGAI SHINSEI!

Мой резерв высосало досуха за долю секунды. Чувство было такое, словно из меня вырвали позвоночник, но я не жалел ни капли энергии.

Ни Диана, ни зависший Кларк, ни паникующие внизу, в полуразрушенном Готэме, миллионы статистов не успели понять, что именно произошло в стратосфере.

Просто среди дня наступила ночь.

Нет. Это была не ночь. Это была абсолютная, плотная тень, которая стремительно накрыла собой не только истерзанную центральную часть Готэма, но и весь огромный мегаполис целиком. Тень от гигантского, раскаленного метеорита, прорвавшего атмосферу. Метеорита, который по своим габаритам был в десятки раз больше падающей над ним сферы Чибаку Тенсей.

«И пепел моих амбиций укроет эту проклятую землю каменным саваном», — пронеслась в голове мысль, пока я слушал, как ветер начинает реветь от вытесняемого падающей скалой воздуха.

Начинается раунд три. Финал.

45. Дружеские посиделки. Финал

Сидя на ослепительно-белом мотивационном троне, роль которого всё также безупречно выполнял призванный из тени дешевый пластиковый стул, я, закинув ногу на ногу, наблюдал за небом. Вернее, за тем, как Кларк и Диана пытались остановить надвигающийся апокалипсис в виде гигантского раскаленного метеорита, который только что с хрустом смял и поглотил мою уже далеко не такую гигантскую сферу Чибаку Тенсей.

Сидел я прямо посреди широкой проезжей части Центрального Готэма, по которой уже давно никто не ездил. Асфальт подо мной мелко вибрировал. На системные сообщения, назойливо мельтешащие на периферии зрения, я старательно не обращал внимания, оставив подсчет лута на сладкое. Не самая рациональная привычка, но порой не мог отказать себе в такой маленькой слабости.

— Если эта штука всё-таки упадет, тряхнет знатно. Сейсмологи в Метрополисе точно подавятся утренним кофе, — хмыкнул я, комментируя происходящее в микрофон шлема.

Краем глаза я убедился, что стоящий неподалеку Джерри, дрожа как осиновый лист на ветру, исправно держит объектив камеры направленным на летящего «убийцу динозавров».

— Но, хэй, уважаемые зрители! Я верю в Кларка! Кто, если не он?

«Даже несмотря на то, что он оказался слабее, чем я рассчитывал изначально», — мысленно закончил я фразу, анализируя Риннеганом плотность ауры криптонца.

Впрочем, не всем же версиям Супермена быть Праймами, жонглирующими планетами и чихающими с силой миллионов солнц. Здесь мне досталась классическая, усредненная версия из поздних комиксов и киновселенной. Та самая приземленная версия, которой, пусть и с огромной сценарной натяжкой, могут пускать кровь кадры вроде бронированного Брюса Уэйна или ксенофоба Лютора. Это не непобедимый бог. Это сюжетообразующая единица планетарного масштаба, ограниченная собственной психологией.

Но именно эта «слабость» и являлась основным стратегическим преимуществом нынешнего Кларка. Ему было куда расти. Было к чему стремиться. И, что самое главное для меня, ему было кого превозмогать.

Черт возьми, из масштабных космических угроз в этом мире пока фигурировал только Думсдэй. И я на сто процентов уверен, что эта серая гора мышц даже не была генетически выведена Лютором в тайной лаборатории. Вероятнее всего, сработала классическая ленивая комиксовая «случайность»: капсула с монстром тысячелетиями дрейфовала в космосе и, вот так невероятное совпадение!, рухнула прямо в центр Метрополиса.

Собственно, благодаря именно этим комиксовым законам жанра, я ни на секунду не сомневался, что Кларк сейчас упрется рогом, порвет сухожилия, но остановит этот метеорит, параллельно пробив свой собственный силовой потолок и став еще сильнее. Чтобы одолеть меня здесь и сейчас, этого буста, конечно, не хватит. Даже если он доберется до моей тушки, пассивка от Думсдэя быстро адаптирует плоть к его входящему урону. Но тут главное, долгосрочная перспектива. Мотивации, происходящие события, прибавят криптонцу выше крыши.

Метеорит тем временем с каждой секундой становился всё ближе к земле. Небо почернело. Сильнейшие перепады атмосферного давления и раскаленные воздушные волны, идущие впереди камня, начали сносить крыши ближайших уцелевших зданий, превращая стекло и бетон в шрапнель.