Верил ли Кларк в то, что этот маньяк действительно руководствовался гуманизмом и хотел минимизировать жертвы? Наивной части его души очень хотелось за это зацепиться. Но Киркман действовал слишком хаотично, непредсказуемо, а с недавних пор, еще и показательно жестоко. Гораздо проще и логичнее было поверить в то, что миллионы живых зрителей ему нужны исключительно для массовки в очередном кровавом шоу. Шоу, которое обязательно продолжится после того, как он вытрет ноги об Лигу Справедливости.

Но в тот момент, упираясь руками в раскаленный камень, Кларк лишь сильнее сцепил зубы, сетуя на свою слабость. На свою парализующую ничтожность. Таким жалким он не ощущал себя даже в момент кровавой, отчаянной драки с Думсдэем. Там он хотя бы понимал относительно простого врага. Там он не мог спасти многих, но дрался за ещё большего числа людей. А здесь… Он не мог спасти вообще никого. Ни город, ни членов собственной команды, ни самого себя от разъедающих сомнений.

Второй слом настиг его секундами позже.

Когда вес метеорита начал неумолимо давить его к земле, чуть ли не ломая кости, он почувствовал это. Киркман, расслабленно восседая на своём стуле прямо под падающим апокалипсисом… подтолкнул метеор своей гравитационной силой. Толчок был ювелирным, еле заметным. Ровно настолько, чтобы помочь Кларку переломить инерцию и не дать каменной глыбе окончательно размазать их по асфальту.

Зачем? Зачем этому психу вообще нужно было помогать им в чём-то подобном?

«Преступник всегда действует рационально, Кларк. Нужно лишь понять его фундаментальный мотив…» — назидательный голос Брюса зазвучал в сознании так четко, словно Бэтмен стоял рядом.

Но если Брюс прав, тогда почему действия Киркмана с каждой минутой становятся всё менее рациональными? Он сам создал этот метеорит. Он сам обрушил его на Готэм. Разве он не должен был, злодейски хохоча, позволить ему упасть и добить Лигу?

«Он просто непредсказуемый ублюдок. Поехавший, больной ублюдок! Всё это — лишь часть его больной игры на публику!» — Кларк повторял это про себя как мантру, пытаясь разжечь в себе ярость.

Но ярость не приходила. Вместо нее в голову лезли иные, совершенно непрошеные, холодные мысли.

Мысли о том, что сказал Киркман минутами ранее, будучи опутанным Лассо Истины.

Монстры в правительстве. Использование Лиги Справедливости как удобного, слепого силового инструмента для устранения неугодных «аномалий». Бесчеловечные проекты с его ДНК. Клонирование.

Супермен ведь тоже, как и весь мир, смотрел то жуткое видео с арены. Он видел лица тех, кого Киркман бросил на растерзание. И он теперь знал правду о Суде Сов. О подпольных, нетронутых полицией рабовладельческих сетях, которые вычистил этот парень. О Куклотронах Пига, при виде которых даже ему хотелось до хруста сжать кулаки и материться.

Помимо показательного ультранасилия против теневой элиты, Киркман вскрыл гнойник, который сама Лига предпочитала не замечать. И, несмотря на то, что Виктор уже начал методично вычищать запись со всех серверов, видео стало вирусным. Но самое страшное было не в этом. Самое страшное заключалось в реакции общества. Люди… люди в комментариях, на кухнях и улицах почему-то были рады происходящему. Они восприняли резню как справедливое возмездие.

«Люди сложные…», — с горечью, в очередной раз, признался себе Кларк, чувствуя, как его черно-белый мир трещит по швам.

А затем его слух уловил слова «поддержки» от сидящего далеко внизу Киркмана. Несмотря на то, что тон был издевательскими насмешливым, это стало третьим сломом.

В этот момент Супермен, надрывая спину под весом скалы, вдруг вспомнил свою первую публичную речь. Ту, где он стоял перед камерами и говорил о надежде. О том, что символ на его груди означает веру в лучшее. Почему же сейчас, в этот самый момент, извращенную, но реальную надежду людям даёт какой-то психопат-убийца?

Его незыблемые моральные принципы уже начали крошиться при столкновении с Киркманом. Абсолютная ценность любой человеческой жизни, догма, которую он ставил во главу угла каждого своего вздоха. Но сегодня… сегодня он поймал себя на мысли, что был готов убить Киркмана, если бы сумел добраться до него. Без колебаний. Испепелить его лазерами, стереть в порошок.

Почему? Потому что он убийца? Потому что он угрожал людям? Или потому, что он угрожал их комфортной, понятной системе координат?

На этой мысли произошел четвертый слом.

Он попросил Диану отпустить камень, рванув за пределы атмосферы. Выход в холодный космос и этот невероятный, захватывающий дух вид на Землю. Голубую жемчужину. Планету, которая стала ему единственным домом. В космосе он любил думать, но сейчас это почему-то казалось пыткой…

Оттолкнув метеорит в спасительную пустоту, Кларк завис на орбите. Его суперслух легко пробивал слои атмосферы, улавливая разговор Дианы и Киркмана на земле. Он слышал, как убийца в очередной раз обосновывал амазонке свои мотивы.