«Черт, так увлеклась своими дурацкими мыслями, что даже не заметила, как температура в комнате упала!» — проскочила паническая, запоздалая мысль. Её инстинкты дали сбой.

— Оу. А ты чего такая красная? — мальчишка беззастенчиво, игнорируя понятие личного пространства, шагнул вплотную к терминалу, опершись локтями на стол и с явным удовольствием, вглядываясь в её пылающее лицо, склонил голову набок.

На его бледном лице расплылась наглая, похабная ухмылка, которую Барбара видела только в дурацких японских мультиках, что постоянно смотрел Дик.

— Неужели ты… думала обо мне? — протянул самоуверенно Чарльз.

У неё зачесались руки просто взять и треснуть этому мелкому паршивцу увесистый подзатыльник. Но она прекрасно понимала, что силы неравны. Если она его ударит, то в лучшем случае сломает себе руку об его толстую кожу, поэтому Оракул приняла единственно верное тактическое решение.

И это был не перекат.

— Кхм, — Барбара прочистила горло, заставляя свой голос звучать максимально сухо и профессионально. — Сцена для твоего выступления готова. Я выбрала четвертую бэт-пещеру. Ту, что под Самерсет-парком. Глубокое залегание, экранирование от рентгена, отсутствие сетевых узлов. И вообще, — она перешла в наступление, — ты почему так быстро вернулся? Уже успел выловить всех боссов мафии? А что с Пауэрсами?

Она не могла не задать этот вопрос. Судьба, потенциально невиновных, богачей её действительно беспокоила.

Чарльз на её неуклюжий тактический маневр по смене темы лишь подозрительно прищурил свои черные, как смоль, глаза, явно раскусив её план уйти от ответа, но, к её огромному облегчению, всё же решил подыграть и переключился на дело.

— Пауэрсы… те ещё твари. Как и вся их напыщенная богатейская тусовка, — Чарльз выпрямился.

Тень упала на его лицо, и похабная ухмылка мгновенно трансформировалась. Теперь его лицо исказила жуткая, холодная улыбка хищника, почуявшего кровь.

— Ты даже не представляешь, Барб, какого размера гнойник мы сегодня вскрыли, — его голос стал тише, утратив все детские обертоны.

Эта трансформация в очередной раз напомнила Барбаре о том, с кем она связалась. Этот мальчик — не тот, кем кажется. В его взгляде читался опыт веков, и у Барбары в голове прочно засела мысль, что существо, стоящее перед ней, возможно, и не Чарльз Киркман вовсе.

38. Шоу должно продолжаться... Даже после смерти

Пещера под Самерсет-парком была классической бэт-пещерой. Построенная на базе естественного, глубокого карстового провала, в этой конкретной итерации она имела куда больше рукотворных, параноидальных модификаций, чем та же пещера под поместьем Уэйнов.

Взгляд цеплялся за детали, толстые свинцовые панели, вшитые прямо в каменные своды по всему периметру для блокировки излучений, мощные системы вентиляции и, самое главное — гигантский круглый зал по центру пещеры, пол которого был залит ровным, отполированным бетоном. Раньше здесь, гудя кулерами, стояли серверные стойки и массивный блок автономного бэт-компьютера.

Сейчас, когда я экспроприировал всё железо в Теневое Пространство, этот зал представлял собой идеальную, пустую арену.

Стоя на естественном скальном возвышении, которое отлично выполняло роль дикторской трибуны, я первым делом обеспечил периметр. Щелчок пальцев — и из теней беззвучно, окутанные клубами ледяного мрака, шагнули тридцать скелетов-воинов. Мертвецы, лязгая костями, синхронно обнажили ржавые двуручные мечи и сомкнули живое (а точнее, неживое) кольцо оцепления вокруг арены. Так, чисто в качестве профилактики, чтобы дорогие гости со страху не разбежались по темным тоннелям.

Собственно, следующими, кого я выплюнул из подпространства прямо в центр этого импровизированного Колизея, были как раз сами гости. Участники моего маленького асоциального эксперимента.

Несколько десятков человек. Элита готэмского дна.

Слева кучковались культовые, медийные фрики Готэма: Загадочник, нервно поправляющий помятый зеленый костюм, Харви Дент (Двуликий), чья изуродованная кислотой половина лица в полумраке пещеры выглядела особенно инфернально, и Освальд Кобблпот (Пингвин), который, лишившись своего зонта-трости, с трудом стоял.

Справа, брезгливо отряхивая дорогие итальянские костюмы, сбились в кучу мафиозные боссы и высокопоставленные лейтенанты, имеющие реальный вес на улицах. В основном это были верхушки семей Фальконе и Марони — старые враги, сейчас объединенные общим непониманием ситуации. Затесалась к ним и парочка агрессивных недобитков из картеля Сионисов, самым колоритным из которых являлся Роман, больше известный среднему обывателю как Черная Маска. Его обсидиановая маска-череп, которую я заставил его одеть сугубо колорита ради, вперилась в пространство пустыми глазницами.

Но истинным сокровищем моей коллекции, ради добычи которого мне пришлось немного попотеть, являлся весь внутренний круг Суда Сов. Готэмская аристократия. Те самые мифические кукловоды, которые дергали город за ниточки.

Я с усмешкой окинул взглядом эту кучку испуганных снобов.