— Теперь я хочу учиться дальше. Не чтобы стать сильнее. Чтобы стать… полнее. Целостнее. Ты говорил о слиянии с Силой. О бессмертии через отказ от себя. Я не понимаю этого. Но я хочу понять.

— Ты на пути, — сказал я. — Медленном. Трудном. Но на пути.

Сцена 4: Испытание

Через два месяца после начала занятий в дом на площади Гриммо постучали.

Я почувствовал их ещё до того, как они подошли к двери. Четверо Пожирателей Смерти. Те, кто не смирился с роспуском армии. Те, кто жаждал мести. Во главе — Яксли, который когда-то был правой рукой Волдеморта, а теперь чувствовал себя преданным.

— Они здесь, — сказал я, не открывая глаз. — Твои бывшие последователи. Они хотят твоей смерти. Или моего возвращения к «нормальному порядку».

— Я знаю, — Волдеморт сидел напротив меня в медитативной позе. Его лицо было спокойным. — Я чувствую их. Их гнев. Их страх. Их преданность, которая превратилась в ненависть. Раньше я бы убил их, не задумываясь. Просто чтобы показать, кто здесь хозяин.

— А теперь?

— А теперь я думаю: зачем? — он открыл глаза. — Убить их — значит признать, что они имеют надо мной власть. Что их предательство задевает меня. Но оно не задевает. Я выше этого.

Дверь содрогнулась от удара. Заклинания засвистели в воздухе. Яксли и его сообщники пытались прорваться внутрь.

— Я выйду к ним, — сказал Волдеморт, поднимаясь. — Не для того, чтобы убить. Для того, чтобы показать.

Он вышел в прихожую и открыл дверь. Я следовал за ним, держа Искру наготове — на всякий случай.

Яксли стоял на пороге с палочкой в руке. За ним — ещё трое. Их лица были искажены яростью и страхом.

— Ты! — выкрикнул Яксли, увидев Волдеморта. — Ты предал нас! Ты распустил Пожирателей! Ты учишься у этого… этого эльфа! Ты больше не Тёмный Лорд!

Волдеморт посмотрел на него. Спокойно. Без гнева. Без страха. С тем же ледяным величием, которое всегда было ему присуще, но теперь — без Тьмы, питавшей его.

— Ты прав, — сказал он. — Я больше не Тёмный Лорд. Я стал чем-то большим. Чем-то, чего ты не можешь понять. И я не буду убивать тебя за твоё непонимание. Уходи. Живи своей жизнью. Ненавидь меня, если хочешь. Мне всё равно.

— Авада Кедавра! — Яксли вскинул палочку.

Зелёный луч ударил в Волдеморта. Я почувствовал, как Сила дрогнула — но Волдеморт не шевельнулся. Он просто стоял. Луч рассыпался о невидимый барьер. Не магический щит — нечто иное. Нечто, чему я его не учил. Он сам открыл это в себе. Сила, которой он теперь обладал, была не магией. Она была им самим.

— Этого больше не работает, — произнёс он. — Твои заклинания бессильны. Твоя ненависть бессильна. Ты бессилен. Не потому что я сильнее тебя. А потому что я перестал быть тем, против кого можно направить Аваду Кедавру. Я больше не боюсь смерти. И поэтому смерть больше не властна надо мной. А теперь — уходи. Или останься. Мне всё равно.

Яксли опустил палочку. Его лицо побелело. Он видел, что Волдеморт говорит правду. Его追随者们 переглянулись и начали отступать. Через минуту площадь перед домом опустела.

— Ты не убил его, — сказал я.

— Нет, — Волдеморт вернулся в прихожую и снова сел на пол. — Я думал об этом. Взвесил. И понял: это ничего не даст. Убить его — значит признать, что он важен. Но он не важен. Он — ничто. Пыль. Мелкая соринка на моём пути. Зачем мне нагибаться, чтобы поднять её?

— Это мудрость, — повторил я. — Настоящая мудрость.

— Я знаю, — он закрыл глаза. — Продолжим урок.

Сцена 5: Совет в «Норе»

Пока я учил Волдеморта, остальные не сидели сложа руки. В «Норе» кипела работа. Орден Феникса, оправившись после штурма Хогвартса, собирал силы. Но царили хаос и разногласия. Никто не понимал моего плана. Никто не верил, что Волдеморт может измениться.

— Это безумие! — кричал Кингсли на очередном совещании. — Мы должны атаковать, пока он занят этими уроками! Он приходит один, без охраны! Мы можем устроить засаду!

— И что дальше? — спросил я. — Убьёте его? Он уже не тот, кем был. Он изменился. Не стал добрым. Но перестал быть угрозой.

— Откуда ты знаешь? — спросил Сириус. — Может, это всё притворство? Может, он просто ждёт момента, чтобы ударить?

— Не ждёт, — ответил я. — Я вижу его в Силе. Его Тьма отступила. Не исчезла — но отступила. Он стал тем, кем мог бы стать, если бы не пошёл по пути крестражей. Он стал рациональным. Контролирующим себя. Он больше не наслаждается болью других — не потому что стал хорошим, а потому что перерос это.

— Перерос? — недоверчиво переспросила МакГонагалл. — Боль и страдания?

— Представь, — сказал я, — что ты всю жизнь играешь в детские игры. Разрушаешь песочные замки. Пугаешь малышей. А потом вдруг понимаешь: это бессмысленно. Есть занятия интереснее. Есть цели выше. Он нашёл эти цели. Он больше не хочет править миром. Он хочет понять мир. Понять Силу. Понять себя.

— И мы должны просто поверить? — спросил Рон.