— Волдеморт, — ответил я, помогая уложить Снейпа на ближайшую койку. — И его змея. Нагайна мертва. Последний крестраж уничтожен. Но Снейп ранен. Тяжело. Очень тяжело. Яд в крови. Много яда.

Мадам Помфри уже склонилась над Снейпом, доставая противоядия. Её лицо было мрачным.

— Яд Нагайны… я не уверена, что у меня есть достаточно сильное противоядие. Это не обычный змеиный яд. Он тёмный. Магический.

— Используй всё, что есть, — сказал я. — Не только зелья. Силу тоже. Я помогу.

Я закрыл глаза и положил руку на грудь Снейпа. Его сердце билось слабо, неровно. Яд распространялся быстро — чёрные вены уже ползли вверх по шее. Я потянулся Силой. Не лечить — я не умел лечить магические раны. Но замедлить яд. Дать время. Удержать жизнь, пока зелья делают своё дело. Сила текла сквозь меня, обволакивая сердце Снейпа, не давая яду достигнуть его. Мадам Помфри вливала противоядие — флакон за флаконом. МакГонагалл держала Снейпа за руку, шепча что-то, чего я не слышал. Сириус стоял рядом, его лицо было напряжённым. Человек, которого он ненавидел больше всех, умирал у него на глазах — но он только что помог спасти его. Война меняет людей. Иногда — к лучшему.

Через час Снейп открыл глаза. Он был слаб, едва мог говорить. Но он был жив. И когда он увидел Гарри, стоявшего у его койки с напряжённым лицом, он сделал то, чего никто не ожидал. Он протянул руку — слабую, дрожащую. Из его глаз, из его носа, из его ушей начали вытекать серебристые нити. Воспоминания.

— Возьми… — прохрипел он. — Возьми их… Поттер… Ты должен… Дамблдор приказал… Посмотри…

Гермиона, всегда готовая, достала из кармана пустой флакон и собрала воспоминания. Гарри сжимал флакон побелевшими пальцами, глядя на Снейпа. В его глазах читалась борьба — годы ненависти против только что спасённой жизни. А потом Гарри кивнул.

— Я посмотрю. Обещаю.

И убежал к Омуту памяти.

Сцена 3: Правда

Гарри вернулся через полчаса. Его лицо было бледным, а в глазах стояли слёзы — не горя, а какого-то глубокого, очищающего понимания.

— Он был на нашей стороне, — прошептал Гарри, глядя на Снейпа. — Всё это время. Он любил мою мать. И Дамблдор… Дамблдор знал, что я должен умереть. Что крестраж внутри меня должен быть уничтожен. Что я должен пойти на смерть добровольно.

В Большом зале повисла тишина. Все, кто был рядом — Сириус, Рон, Гермиона, МакГонагалл, — смотрели на Гарри.

— Это правда? — спросил Сириус. Его голос был глухим. — Дамблдор знал?

— Знал, — ответил Гарри. — Но он также знал, что есть шанс. Что если Волдеморт убьёт меня сам, крестраж умрёт, а я — выживу. Из-за крови моей матери. Из-за её жертвы. Поэтому он оставил мне камень. Поэтому он просил Снейпа передать мне воспоминания. Он хотел, чтобы я знал. Чтобы я пошёл на это добровольно.

— И ты пойдёшь? — спросил я.

Гарри посмотрел на меня. В его глазах больше не было страха.

— Да. Я пойду. Это единственный способ.

Сцена 4: Штурм

Он не стал ждать рассвета.

Его ярость требовала выхода немедленно. Едва мы закончили говорить, как замок содрогнулся. Защитные чары, которые МакГонагалл и Флитвик укрепляли весь вечер, загудели от ударов. Я выбежал во внутренний двор и увидел это. Армия. Огромная, бесконечная, чёрная армия, накатывающая на Хогвартс, как приливная волна. Дементоры, появившиеся из темноты, вытягивали тепло из воздуха. Великаны, огромные и неуклюжие, крушили внешние стены дубинами. Акромантулы ползли через проломы, их жвала щёлкали в предвкушении добычи. Пожиратели Смерти, воодушевлённые яростью своего хозяина, сражались с удвоенной силой. Волдеморт собрал всех: оборотней, великанов, дементоров, тёмных существ, которые прятались в тенях много лет. И они все обрушились на нас.

— Всем занять позиции! — крикнул Кингсли, бросаясь к воротам.

Бой был страшным. Я сражался на стенах, Искра пела в моих руках. Я разрубал акромантулов, отбрасывал дементоров Силой, уклонялся от заклинаний Пожирателей. Сириус был рядом — его меч Свобода звенел, отбивая проклятия. Он выкрикивал приказы, подбадривал студентов, прикрывал раненых. Он больше не был тем сломленным узником, которого я встретил три года назад. Он был генералом. МакГонагалл возглавляла преподавателей, удерживая главный вход. Кингсли и Артур держали восточное крыло. Тонкс и Люпин сражались плечом к плечу, прикрывая друг друга. Близнецы, забыв о шутках, методично выбивали врагов из окон. Добби и его отряд эльфов атаковали Пожирателей с тыла. Они больше не были рабами. Они были воинами.

Но врагов было слишком много. Защитные чары пали одно за другим. Великаны прорвались через внешние ворота. Акромантулы лезли через окна. Дементоры высасывали надежду, и даже самые храбрые защитники начинали колебаться. Мы держались. Час. Два. Три. Но силы таяли. Слишком много раненых. Слишком много погибших. Слишком много Тьмы.

А потом, когда уже казалось, что стены рухнут, наступила тишина.