Ещё раз хмыкнув, я закрыл дверь на замок. Сбежал вниз по ступенькам мрачного подъезда, вышел во внутренний двор. Спугнув пару наглых воробьев, протопал по свежескошенной траве к выходу с другой стороны дворика — он вывел меня на параллельную улицу, где не было подозрительного минивена, и я мог спокойно пройтись до станции метро. Которая встретила меня, как обычно, сыростью и ароматом тухлого мусора.

Дождавшись поезда, сел на седьмую линию. Сошёл на Квинсборо Плаза. Не оглядываясь и не мельтеша, пересел на первую линию до Шестьдесят шестой авеню — там находился Линкольн-центр. Джульярдская школа стояла практически у выхода из метро.

Выскочив на шумную улицу, остановился на пару минут у газетного ларька. Делал вид, что задумчиво изучаю ассортимент, и краем глаза поглядывал на выход из метро.

За пять минут никого подозрительного замечено не было. Обычные прохожие, офисные работяги, студенты и просто праздные туристы. Никто даже взгляда в мою сторону не бросил. Хороший знак. По крайней мере, в моей ситуации.

— Бонжур, мисье Вэнс. — Перехватила меня одна из девиц в фойе академии. Низенькая француженка, та, что не постеснялась приехать ко мне домой после работы в прошлый раз. — Студия уже готова, ми притащили экраны и инструменты и… всё остальное. Банки, ролики, вентилятор… Как ви и просили.

— Спасибо, Мия. — Улыбнулся я.

— Ми смотрели ваше выступление в Альтман Билдинг! Мон дьё! Это было так великолепно. — Восхищённо жестикулируя всем, чем только можно, тараторила она. — Но как ви заставили бабочек светиться?

— Магия флюоресценции. — Пожал я плечами, придерживая ей дверь в класс звукозаписи.

Внутри нас уже ждали остальные музыкантки. Готовые засыпать меня вопросами.

Так что прежде чем начать работу, мне пришлось отбиваться от их любопытства. Когда волна вопросов стихла, я заставил всех снова подписать НДА, оплатил всем вперёд по сто баксов. Сто пятьдесят еще на входе в академию, я заплатил за аренду студии. В этот раз воспользоваться мощностями музыкальной академии на халяву я не рискнул. Безопаснее было отстегнуть немного, и работать спокойно — зная, что в случае неожиданного аудита я всегда смогу предоставить чеки и отчётности.

— Проверяйте аппаратуру, скоро начнем. — Протянул я, просматривая правильность заполнения бумаг. Важная деталь, которую зачастую упускают неопытные управленцы. Художники, артисты, музыканты и просто работяги — все они, по моему опыту, ни хрена не умеют заполнять бумаги. И очень часто делают это на отцепись. А одна ошибка в договоре найма или в акте приёмки работ может обернуться миллионными потерями в будущем. Поэтому лучше потратить лишние пять минут на проверку документов, чем потом месяцами выгребать из судебных дел.

На этот раз всё было заполнено верно. Даже как-то удивительно. Сложил в папку, бросил взгляд на улицу. За окном с тройным остеклением и невероятным шумоподавлением вовсю бурлил Бродвей. Машины останавливались у тротуара, выпускали пассажиров и тут же устремлялись дальше. Задержаться на обочине чуть дольше, чем на полминуты было просто невозможно. Тут тебе не тихая улочка под моим окном, задержишься чуть дольше и тебя увезут на штраф стоянку. Хотя вряд ли приставленные следить за моим домом типы будут кататься по всему городу. Вероятно, они вообще следят не за мной, а за Авророй. А я лишь накручиваю себя. Но всё же — терять бдительность было недопустимо.

— Начнём с главной музыкальной темы. — Спрыгнул я с подоконника и окинул взором девушек. Все уже устраивались у своих инструментов. Синтезатор, электронные барабаны, две гитары. Достаточно, чтобы записать простенький и незамысловатый трек.

— Настроились? Отлично, слушаем задание. Мне нужен походный темп. Не слишком быстрый — думаю, восемьдесят восемь ударов будет достаточно. Действуем без плана, импровизируем, чтобы получить более живой и уличный результат. Не боимся ошибаться, мы не на экзамене.

— Ви… А что насчёт атмосфэры? Вайб какой? — Мия, уже готовая ударить по клавишам, вопросительно подняла подведённую бровь.

Я задумчиво почесал подбородок.

— Представьте, что вы маленький робот, который на своих маленьких колёсиках едет по большому и шумному Нью-Йорку, преисполненный мечтой — стать настоящей большой машиной.

— Хммм… Мэ уи. — Воскликнула француженка и ударила по клавишам. Задала мотив. Простое повторение нескольких аккордов — шестнадцать в одной октаве, затем следующие шестнадцать чуть выше. Потом ещё выше.

— Вот! Отлично! Не надо усложнять! — Подбодрил я её. — Без переходов пока, просто темп держи. Теперь барабаны. — Дал отмашку чернокожей барабанщице с бунтарскими кудряшками.

Та, покачивая головой в такт клавишам, начала партию с хайхетов. Сопровождая каждый «пум» от синтезатора приглушённым электронным «тыц». Следом подключилась бочка — на каждый первый такт. Затем снейр — на каждый четвёртый. Иногда бочка дублировалась и на второй такт.

— Отлично! Теперь бас-гитара! — Закивал я, отслеживая, как идёт запись звука с электроники.