Я промолчал. Лишь осторожно положил руку ей на плечо. Говорить сейчас что-то было бесполезно.

А она все продолжала реветь.

— Сказали-и-и… — Всхлип. — Что у него был рак, лимфома. Какая-то Нехэджфондовская… Холкдж… Хадкинск...

— Неходжкинская? — Подсказал я, усаживаясь на соседний стул. Приобнял ее за плечи.

— Да-а-а-а… — Всхлип. — Она, самая-я-я-я…

— Бедненькая ты моя. Ты, главное сейчас, дыши… Посмотри на меня. — Дождавшись, пока красные лупики снова уставятся мне в глаза, показательно вдохнул, затем выдохнул. — Вот так… Один, два, три… Теперь выдох… Один, два...

В деле психологической помощи у меня было не так уж много опыта. Но все же, за годы отношений я сумел вывести один весьма рабочий способ, как помочь девушке в такой ситуации.

Для начала надо установить контроль над позой и дыханием. Мы уже сидели, такая поза давала достаточно расслабленности, снимала координационную нагрузку с нервной системы. А значит можно было сосредоточиться на снабжении мозга кислородом. Ведь недостаток кислорода, одна из причин, почему нам так тяжело успокоиться во время истерики. Нос забит, дыхание нарушено. Мозг ощущает все это и еще больше вбрасывает в кровь кортизол и адреналин.

Аврора послушно втянула воздух через нос, затем выпустила его. Попробовала еще раз пойти на оборот рева, но попытка провалилась. Хорошо, первый шаг к успокоению сделан.

Второй шаг метода — близкий контакт. Самый древний механизм коммуникации между людьми — прикосновение. Его мы познаем чуть ли не в первую очередь, когда мать держит нас на руках. Из-за этого мозг на генетическом уровне формирует логическую цепочку — Меня трогают, значит меня любят, значит я в безопасности и все еще достоин жизни.

Поддев руку под ее коленки, второй перехватив за спину, я отнес этот всхлипывающий комок несчастья на диван. Усадил себе на колени. Теперь можно было приступить к третьему шагу. Слушанию. Тут главное дать человеку высказать все то, что у него на душе.

— Расскажешь мне все? Я помогу…

Утирая сопли и слезы слипшимися салфетками, Аврора начала рассказывать. Поначалу прерывисто, с перерывами на всхлипы и высмаркивания. Спустя десять минут поглаживаний по спине и уточняющих вопросов, она стала уже больше говорить, чем плакать. Еще через десять и вовсе. Остались только сухие и печальные слова. И лишь изредка — нервные подергивания после долгой истерики.

— Спасибо… — Обняла она меня, даже и не думая слезать с моих колен. — Я понимаю, это тебя не касается. Но теперь, кроме тебя, у меня никого нет.

— Все хорошо. — Повторил я успокаивающую мантру. Уже, наверное, в сотый раз. — Я тебе помогу.

***

В госпитале нас уже ждали. Престарелый доктор, налоговик примерно такого же возраста — куда же без них. Даже после смерти они, словно стервятники, будут преследовать человека. Понятно почему наличка и подпольные разменники здесь так популярны, в отличии от реальной Америки тех лет.

Третьим в ожидающей нас группе был помоложе — моего возраста. Невзрачная внешность, серые глаза, слегка выпирающий живот. Он представился социальным служащим министерства по делам ветеранов, о котором я слышал впервые. Но был приятно удивлен, когда парень сообщил, что это самое министерство возьмет на себя все расходы на похороны, и что для Роджерса уже зарезервировано место в Национальном кладбище Лонг-Айленда, в поселке Фармингдейл.

— Отлично. — Кивнул я, выслушав условия похорон и сроки их реализации. Подозрительно короткие сроки. — Вы сказали, завтра будет погребение — к чему такая спешка? Помню, мы дядю хоронили, так там только через неделю нам тело выдали.

Паренек замялся.

— Врачи установили естественную смерть по естественной причине, по регламенту вскрытие не требуется. А бюро-подрядчик готово обслужить героя Америки без очереди.

— Кто подрядчик? — Скрестил я руки на груди. Шикнул на дернувшую меня за рубашку Аврору. Та все это время молчала, стоя за моей спиной. Эх, повезло ей, что я взял на себя представительство, ей останется только поставить подпись на документах. И то, только после того, как я все прочту.

— Джон Джей Фокс, похоронное бюро. — Протянул мне визитку соцработник. — Сертифицированы, зарегистрированы в Бронксе. Безупречная репутация и сервис у них на высшем уровне.

— Хорошо. — Кивнул я, убирая визитку в карман. Не успел Роджерс преставиться, как для него уже и бюро нашли, и могилку присмотрели. Как все быстро у них работает, когда надо замести следы.

— С усопшим попрощаться можно?

Услышав вопрос, доктор едва заметно покосился на служаку. Тот кашлянул, мол можно.

— Разумеется, мы не можем препятствовать вашему законному праву. У вас сорок минут.

Старика перенесли в отдельную палату, специально предназначенную для прощания. Дэниэл лежал на койке с закрытыми глазами, словно бы спал. Бледный, спокойный, словно бы умер за секунду.