Но потом. Потом Ирен заплакала, что у нее забрали камеру. Забрали… Вот оно что. В первой игре Ирен играла с Бадди. Во второй потеряла эту детскую камеру в форме головы медведя. Бред… Но по игровой логике, четвертый аниматроник может бояться вспышек, плюс камера явно отсылает к этому.

Взглянув на протискивающегося в игровую медведя, Шульц отпустил дверь и ломанулся к монитору.

— Давай, Герман! Была не была… — Проорал он себе, пытаясь пересилить низкий смех и топот монстра.

Правый клик мыши, и игровая озарилась белым светом. На секунду Герману показалось, что на одной из стен на мгновение отразилась детская фигурка, но в следующую минуту всё погрузилось во тьму. Камере нужно было время, чтобы закрыть затвор. Но Герман отлично видел и через стекло, как гигант, развернувшись на месте, упал на четвереньки и с ревом пополз обратно в процедурную. Там он дополз до входа в техэтаж и снова с низким смешком развернулся к Герману.

— Вот сука… Тайминги. — Понял сразу Шульц.

За вспышку медведь отошел на одну комнату назад. И примерно столько же ему понадобится на преодоление этой комнаты и в два раза больше на техкоридор. То есть просри сейчас Герман вспышку — быть беде.

Началось напряженное противостояние. Раз за разом Герман отгонял Медведя назад в процедурную, успевая в перерывах блокировать других аниматроников. Те, похоже, решили сжалиться над Германом и приходили исключительно по очереди, да еще и в промежуток между вспышками.

5:58

Наконец, последние минуты были пройдены, и Герман вновь погрузился во тьму.

На этот раз снова пришлось играть за Ирен. Камеру бедняге так и не вернули. Но, похоже, она не сильно-то и расстраивалась по этому поводу. Походив по крылу, Герман пристроил пиксельную Ирен в кружок детей, смотревших кукольное шоу в исполнении Люми. Но долго наслаждаться покадровой инсценировкой не получилось. Через десяток секунд в комнату ввалились двое врачей в халатах и увели одного из ребят. Того, что прятался от Патча в прошлой миниигре.

Герман было последовал за ним, но один из врачей остановился и присел на колено, преградив путь Ирен.

«Тебе с ним нельзя, крошка, мы идем на особую процедуру».

Врачи ушли, свет погас, и на следующий день картина повторилась. Но уже с девчушкой, что смотрела, как Люми кормит рыбок. Еще день, и на этот раз увели плачущего от вспышки пацана. На следующий день Ирен осталась одна. Никто из пропавших ребят так и не вернулся.

***

— Только не говори, что они детей губили. — Подал голос Дэвид после того, как началась четвертая ночь. — Получается, аниматроники после этого и посходили с ума? Типа Иишка не выдержала той жести, что творили ублюдки?

— Может быть. — Уклончиво ответил я, допив остатки потеплевшего пива. — Думаю, достаточно материала наснимали. Завтра нарежу нужные куски, отдам новенькому монтажеру на обработку, и получим охеренный геймплейный трейлер.

— Новый монтажер это хорошо… Надо только пасти молодняк этот. — Со знанием дела отметил Коул. — Они хоть и опытные, но задачи зачастую решают совсем неподходящими методами. У меня новый кодер за месяц уже четыре раза готовые скрипты переписывал просто потому, что ему его решения больше нравятся, чем мои. Справедливости ради его решения реально лучше… Просто он каждый раз столько времени теряет.

— А ты что? — Поднял я бровь.

— Ну я пытался донести до него это. Но толку… — Покачал головой Коул. — Поэтому просто перераспределил задачи. Если он все равно будет переделывать мои скрипты, то пусть сам их с нуля пишет. Самые сложные. А я буду уже время на организацию пайплайна и на разработку ИИ тратить.

— Не можешь победить, возглавь. — Усмехнулся я. Затем кивнул на монитор, где у Германа уже пробил час ночи, а Медведь уже вышел на дистанцию. — Как думаешь, уже есть подвижки по исправлению? Ну, Германа? Все-таки для него, как я понимаю, время идет иначе.

— Да, каждый час в игре для него как настоящий час. Так что, считай, он там уже пару суток точно. Что насчет результатов…

Костяк альт-табнулся, и комп сам выбрал из сотни окошек нужное. Это была невзрачная утилита с такими же печальными по цветовой гамме графиками. Праведность, лояльность, отступничество. Названия показателей, да и сами метрики Коул пока явно не отработал как надо.

— Лояльность пока на нуле, видишь? — Навел курсор на один из графиков Коул. — Значит, он нас ненавидит. А вот криминогенность снизилась до шестидесяти с шестидесяти двух процентов.

— А праведность? — Усмехнулся я. — Выросла на три процента.

— Праведность показывает, насколько человек готов жить ради других. Насколько он герой, грубо говоря. — Откинулся в кресле Коул. — Чем она выше, тем понятнее, можно его типа в город выпустить, чтобы он людей спасал, или нельзя. Будет сто процентов — значит, сто процентов станет героем. И наоборот. Отступничество на соточке — то сто процентов станет злодеем. Вот Диллон был почти стопроцентным злодеем. Я его за эталон-то и взял, в общем.