Я довольно усмехнулся, представив себе степень шока Выдры, попади он в мое время, на пару десятков лет вперед.

Сраная политика бесконечного потребления к тридцатым годам окончательно переварила общество, превратив молодежь в инфантильных хлюпиков с клиповым мышлением, неспособных удерживать внимание и выполнять даже простейшие задачи. Да что уж там — даже просто прийти вовремя на работу и не словить от этого паническую атаку для них уже было грандиозным достижением. И как бы ты ни старался выстроить грамотный пайплайн, обеспечить такого работника достойной зарплатой, уютным офисом и нетоксичными условиями труда — все равно сохранялся шанс в пятьдесят процентов, что этот кадр тупо уйдет на обед за смузи и не вернется. Просто потому, что «выгорел» и «устал от бесконечного давления».

Ох, какая же жопа тогда началась. Грядущий ипотечный пузырь — ничто по сравнению с тем, что назревало на рынке труда в тридцатых. Большие дяди в костюмах, которые почти полвека целенаправленно отупляли население, чтобы стричь бабло на подписках и микротранзакциях, наконец-то осознали, какую яму они вырыли сами себе. Но поделать уже ничего не могли. А что ты сделаешь, когда половина трудоспособного населения Земли физически не хочет работать и предпочитает тихо бомжевать? Простите, быть «свободными творцами». Вместо того чтобы горбатиться на корпорации. Старое поколение специалистов постепенно начало вымирать, а новому было абсолютно плевать на этот мир. Иногда я задумываюсь — хорошо, что я не дожил до самой жары. Ибо лучше уж откатиться во времени на двадцать лет назад и здесь бегать от суперчудиков, чем стать свидетелем медленной, апатичной гибели цивилизации.

Допив остывшие остатки, я перевел взгляд на папки с характеристиками новых сотрудников. Да, хорошо, что я оказался здесь. Вот только глобально это ничего не поменяет. Местная политика потребления точно так же добьет этот мир к тридцатым годам. Может, чуть попозже — всё-таки локальные концы света и инопланетные вторжения отлично отрезвляют молодежь, принудительно заставляя ее вернуться в рабочее русло ради выживания. Но сути дела это не изменит. В тридцатом или сороковом местный аналог Блэк Рока — Роксон Корпорейшен, сделает свое дело, и мир столкнется с проблемой пострашнее Таноса или Кналла… С абсолютным, всепоглощающим пофигизмом нового поколения. Как говорится, зачем нам внешняя угроза, если мы и сами отлично справимся с уничтожением собственного будущего.

Тряхнув головой, я отогнал дурные мысли и быстро отстрочил Мие ответ, что Льюис может тоже переезжать на хаус вместе с ней. И что он будет официально принят на должность помощника юриста, но только после полной проверки нашим безопасником.

Следом, бросив взгляд на сопящего в кресле «безопасника», я принялся изучать ее отчеты.

В первой папке оказался Моррисон. Тридцать один год, родом из Олбани, не женат, живёт один в Астории. Выпускник престижного архитектурного направления Политехнического Института Ренсселера. Несколько лет успешно работал в крупном архитектурном бюро, но после волны сокращений ушёл в академию — преподавать архитектурный дизайн, урбанистику и градостроительство. Семья самая обычная: отец инженер-строитель, мать библиотекарь, младшая сестра на четыре года моложе, работает медсестрой в Бостоне. Никаких судимостей, подозрительных транзакций, криминальных связей или скрытых корпоративных контрактов Синди не обнаружила. Максимум, что ей удалось накопать — несколько вовремя оплаченных автомобильных штрафов, да древний штраф за недостойное поведение на фестивале «Бернинг Мэн». Что именно он там натворил, Мун найти не смогла, но вряд ли административку размером в сто пятьдесят баксов выписывают за что-то особо тяжкое. Повеселился чувак в пустыне, может, показал кому причиндалы под кислотой, или по пьяни опрокинул котел с крафтовым борщом. С кем не бывает.

Тем более что, судя по отзывам студентов и коллег, Моррисон был весьма порядочным преподавателем, несколько робким в общении и даже склонным к жестким переработкам. То, что нужно для создания сложных локаций.

Из личных интересов Синди выяснила только увлечение тюнингом своего подержанного двухсот сорокового «Вольво» и коллекционирование фигурок по вселенной Вархаммера.

В общем, абсолютно стандартный, базовичок. Обычный смертный, желающий улучшить свое экономическое положение и при этом не расстаться с жизнью из-за очередного нью-йоркского катаклизма.

Закрыв папку Моррисона, я придвинул к себе следующую. Мия де-Лакур. Ее досье интересовало меня куда больше, особенно после прочтения трогательного письма от Льюиса.

Ожидаемо, уроженка Франции. Двадцать два года от роду. В восемнадцать лет перебралась в Нью-Йорк из Лиона ради учёбы в Джульярде. Документы чистые, статус пребывания в стране легальный, работать может, но нужно будет урегулировать бюрократические нюансы с миграционной службой.