Два часа спустя ее мать – с содержанием алкоголя в крови 0,16 – перевернула свою машину на западной полосе скоростной автомагистрали Вайн-стрит, прямо возле поворота на I-76.

Ее констатировали мертвой на месте.

Многие годы Рэйчел задавалась вопросом, приедет ли к ней мать. Именно этим маршрутом всегда следовала ее мать, когда приезжала в Дрексельский университет.

Ранее в тот же день Рэйчел разговаривала со своим боссом, и Диана сказала ей, что предложение о доме было за 350 000 долларов, что как минимум на 75 000 долларов больше, чем за любой другой дом в этом квартале.

Продажа, конечно, зависела от осмотра.

Рэйчел стояла в дверях комнаты Бина. Ей было интересно, есть ли у новых владельцев дети и вырастут ли в этом помещении две новые маленькие девочки.

Она скоро узнает.

Покупатель будет там через двадцать четыре часа.

51

Университет Виллановы, названный в честь святого Фомы Виллановы и расположенный в городке Рэднор, к северо-западу от Филадельфии, был старейшим католическим университетом в Пенсильвании.

Бирн встретил женщину, с которой контактировал Джош Бонтрагер, Элизабет Тройер, в ее небольшом кабинете рядом с лингафонным кабинетом в Мендель-Холле.

Элизабет Тройер, когда ей было около тридцати, работала доцентом английского языка.

«Мы ценим, что вы нашли время», — сказал Бирн.

— Я рад помочь, но, боюсь, не могу сказать, что это было приятно.

'Почему это?'

Она взяла блокнот, подержала его некоторое время. Она не открыла его. — Как вы и просили, я прослушал эту кассету. Не все, заметьте, но справедливая выборка. Я ни в коем случае не лингвист и не аудиолог, но могу сказать вам, что на этих пленках звучат два разных голоса».

'Только два?'

«Да», сказала она. «Похоже, что записи были сделаны в какой-то маленькой комнате. Эха нет.

— Вы можете что-нибудь сказать о том, кто говорит?

— Боюсь, не так много. Могу вам сказать, что это двое мужчин. Я также могу вам сказать, что один из мужчин, который задает вопросы, кажется, весьма образованным. Его грамматика, синтаксис, словарный запас — все указывает на университетское образование».

— А как насчет того, откуда они?

«Человек, который задает вопросы, действительно говорит по-немецки. Другого мужчину не так-то легко уловить. Я считаю, что это один из уральских языков».

Выражение лица Бирна, должно быть, выражало вопрос. Прежде чем он успел спросить об этом, она ответила.

«Уральские языки — это семья, состоящая примерно из трех десятков языков, которые сегодня в основном называются финно-угорскими. Название происходит от людей, которые жили в Уральских горах или вблизи них. Ряд языков слабо связан с уральцами – венгерский, финский и другие».

— И вы хотите сказать, что другой оратор на этой записи, тот, кто не говорит по-немецки, говорит на одном из этих языков?

— Да, я так думаю, — сказала она. «Хотя я думаю, что это больше Финник. Возможно, Балто Финник.

Она остановила запись, перемотала ее на начало. Затем она полезла в ящик стола, достала пару наушников и подключила их к магнитофону. — У вас есть несколько минут?

— Абсолютно, — сказал Бирн.

Она поднялась из-за стола и прошла через комнату к книжному шкафу. Она провела пальцем по корешкам книг на верхней полке, остановилась и вынула один из томов. Она вернулась к своему столу, снова надела наушники и начала запись.

Бирн больше не мог этого слышать.

С другой стороны, то, что я услышал это первые несколько раз, не помогло. В очередной раз, как и много раз прежде, он пообещал себе, что, как только у него появится свободное время, попытается выучить иностранный язык.

Женщина закрыла глаза, слушая. Примерно через минуту она возобновила запись и включила ее еще раз. Она остановила чтение еще раз и полистала книгу, лежащую у нее на коленях. Она подошла к странице, прочитала несколько мгновений, а затем возобновила запись. Через минуту она сняла наушники. Она нажала кнопку извлечения, вынула кассету и передала ее Бирну.

«Это эстонский».

'Эстонский?'

'Да. Один из мужчин говорит по-немецки, другой – по-эстонски. Я уверен в этом.'

Бирн сделал несколько заметок. «А как насчет контекста?»

— Вы хотите знать, о чем они говорят?

— Все, что вы мне скажете, будет мне очень полезно.

При этом женщина села на один из стульев у окна. Она полезла в сумку и достала небольшой серебряный футляр. Она открыла футляр, извлекла маленькую белую таблетку и положила ее на язык. Налила себе полстакана воды, выпила. Что бы она ни собиралась сказать, похоже, это окажет на нее негативное воздействие.

Когда она полезла в сумку и достала пачку сигарет, Бирн поняла, что все будет еще хуже.

'Вы не возражаете?' — спросила она, держа пачку.

— Вовсе нет, — сказал Бирн. Это была не совсем правда, но это была ее заплатка.