— По всему континенту, у детей начал открываться Дар. Появилось первое поколение одаренных. Возраст проявления способностей варьировался от трех до семи лет. Случайная генетическая мутация? Нет. Искупление наших грехов.

«Аха-ха! Ой, сука, не могу... Искупление грехов!» — зашелся смехом телепат. — «Красивая сказочка для умственно отсталых».

— Представьте ужас обычных родителей, — вещал Артем Викторович. — Трехлетний малыш в приступе плача поднимает в воздух мебель. Пятилетняя девочка случайно поджигает квартиру взглядом. Хаос грозил захлестнуть общество с новой силой. Люди боялись собственных детей!

Он прижал ладони к груди, демонстрируя крайнюю степень сопереживания.

— И тогда одна из корпораций совершила беспрецедентный шаг. Это был «Раменский-Холдинг». Понимая, что напуганные своими же способностями дети — не угроза, а наше спасение, они за считаные месяцы открыли первый Центр Реабилитации. Идеально оборудованное место, где опытные врачи и наставники брали под опеку одаренных. Где их учили контролировать свою мощь, берегли их психику.

«Считаные месяцы», — медленно, выделяя каждый слог, проговорил Мозгоед. — «За считаные месяцы, Псих. Специализированный медицинский центр. Для феномена, которого официально никогда раньше не существовало на планете. С готовой программой обучения. С идеальным оборудованием для раскачки Дара. Со штатом подготовленных инструкторов. Тебе не кажется, что все это попахивает знатным трындежом?»

«Ты хочешь сказать...» — мысленно начал я.

«Ничего не хочу сказать. Просто сам подумай. Дар появляется внезапно, повергая мир в шок. А через пару месяцев корпорация выкатывает готовое решение глобальной проблемы. Как это возможно, если они не готовились к такому повороту десятилетиями? Если они не знали, что именно появится?»

— С тех пор эта традиция незыблема, — продолжал историк. — Забота и гуманизм. Каждый ребенок с проявившимся Даром отправляется в Центр. Растет в безопасности, развивая свои таланты на благо государства. Я, как и все мы, благодарен Совету. Если бы не их оперативное вмешательство, одаренные просто уничтожили бы остатки цивилизации или сошли с ума от собственной силы.

Золотистая дымка вокруг Корейца потускнела. В ней скользнула тонкая, сизая нить искренней, глубокой тоски.

«Он не врет», — задумчиво констатировал Голос. — «Он реально кретин. Искренне благодарен. Его сознание просто не допускает мысли, что спасители могли быть архитекторами того звездеца».

— А как они узнают? — поинтересовался с соседнего ряда Шкет. — Ну, кто одаренный, а кто нет? Вдруг Дар тихий?

— Для этого работает специальная служба контроля, — мягко пояснил учитель. — Разветвленная сеть. Они мониторят медицинские карты по всей Конфедерации. Любой необъяснимый скачок в анализах, любые жалобы на странности — и к ребенку направляют специалистов из клиник «Раменский-Холдинга». Данные идут наверх, Центр принимает решение. Все под контролем, волноваться не о чем.

«Специальная служба контроля», — снова заржал телепат. — «Слышал? Какое миленькое название для мясников из Инквизиции».

«Слушай, ты или расскажи мне все, что знаешь. Нормально расскажи, — не выдержал я, — либо заткнись уже со своими комментариями».

«Провалы в памяти... тут помню, тут не помню», — туманно ответил Мозгоед и замолчал.

Снова соврал, говнюк.

Глава 13

Обед начался как обычно, по расписанию, сразу после урока алгебры, который был третьим и последним. У нас в принципе больше трех уроков никогда не бывает. Видимо, руководство считает, что тупые интернатовские детишки больше не потянут.

Я заскочил в общежитие, вернул тетради и учебники в шкафчик и двинул к столовой. Естественно, все это время упорно пытался вычислить похитителя дневника. Изучал каждого, кто казался мне слишком веселым, слишком грустным, слишком оживленным, слишком молчаливым. Ну, то есть почти всех. Единственное, я больше не встретил нигде Зубова. Чертов урод как сквозь землю провалился. Отсутствие конкретно этого цербера моментально сделало его подозреваемым номер один.

Мозгоед тоже помалкивал. Думаю, он опасался, что я снова начну давить на него и требовать ответов. Раньше так бы и сделал. Но сейчас решил выбрать другую тактику. Очевидно — телепат привязан ко мне, буквально. По какой бы причине не появилась наша связь, ему без меня не обойтись. А значит, рано или поздно говнюку придется рассказать все, что он знает.