— Мне не нравится, что за два дня в интернате поизошло мега до хрена всякого дерьма. Мне не нравится, что у Штыка кровь пошла из ушей. Мне не нравится, что Кабан чокнулся ни с того ни с сего. Мне не нравится, что сегодня в актовом зале Бурый почему-то бросился на безопасника. Ким редкостный придурок и мудак, но он никогда не охренел бы настолько, чтобы бить морду человеку из Конторы. Все знают, что за типы эти особисты. Но больше всего мне не нравится, — Гнус вынул спичку из зубов, покрутил в пальцах, а потом ткнул ею прямо в меня, — Что во всех этих историях был рядом ты.

Я молча смотрел на соседа и пока не торопился отвечать. На самом деле, если этот кретин попытается меня запугивать или шантажировать, сильно в нем разочаруюсь. Уж он-то, как единственный человек, который чисто физически находился рядом, должен был за три года понять, кто такой Псих.

— Я не спрашиваю, как ты это сделал, — продолжил Толик так же ровно. — Мне срать. Я не спрашиваю, кто ты такой. Мне тоже срать. Но вот чего мне реально хочется спросить. Ты понимаешь, что будет дальше и что тебя ждет?

Он снова сунул спичку в рот.

— Тебя заберут, Псих. Я хер знает когда — завтра, через неделю, через месяц. Может, безопасники вернутся. Я уверен на сто процентов, их появление связано с тобой. Может, церберы схватят и отправят вслед за Кабаном в больничку. Но вариант «остаться в интернате до восемнадцати» — уже не про тебя. Согласен?

Я ничего не ответил. Продолжал молча изучать физиономию Гнуса. Ждал, что будет дальше. Мне даже стало как-то интересно.

— Так и думал, — кивнул Гнус. — И теперь про меня. Про меня расклад такой. Через месяц я стану совершеннолетним. То есть автоматом перейду в старшую группу. Там, как ты знаешь, держат только до конца учебного года. Пока мою рожу выставят на торги рабочей силы, пока пройду все медосмотры. Старшаки обязаны доучиться, их выпускают только в июне. Сам знаешь. После выпуска вариантов немного — завод или шахта, если на торгах ккакая-нибудь корпорация решит, что им мандец как нужен Толик. Армия — если мой лот никто не купит. Мне такое будущее совсем не улыбается. Жопой чую, Псих, я рожден для лучшей жизни.

— Гнус, — перебил я соседа, — Ты чего от меня хочешь?

Он ответил не сразу. Ровно через два поворота спички.

— Хочу, чтобы, когда будешь валить, взял меня с собой, — произнес он так уверенно, будто точно знал дату возможного побега.

Пожалуй, Гнус реально смог меня удивить. Даже не так. Я прямо охренел от неожиданного поворота этой беседы.

— Мешать не буду, обузой не стану, — быстро продолжил Толик. — Скажу больше: пока будем готовить побег, прикрою по всем вопросам. Я многое могу, псих. Реально. Церберы меня считают тупым — а я не тупой. Просто так удобнее и безопаснее. В отличие от тебя, в чертовом Инкубаторе я провел пять лет. Пять. Слышишь? И ни разу не получил по хребту. Ни от кого.

Он замолчал. Мокрые вещи Гнуса внутри машинки с неприятным чваком шлёпали о стенки барабана.

Я смотрел на дымку Толика. Она была плотная, ровная, чуть желтоватая по краю — не страх, что-то другое. Расчёт. Голый, холодный, взрослый расчёт. И под ним, глубоко, — крохотный оранжевый огонёк. Надежда.

«Убей», — коротко сказал Мозгоед.

«Нет».

«Псих, я серьёзно. Он видел слишком много. Он мне не нравится. Я редко ошибаюсь».

«Не сейчас».

«Псих...»

«Заткнись».

Телепат фыркнул и замолк.

Толик ждал. Он не суетился, не переспрашивал, не заглядывал мне в глаза. Просто стоял, прислонившись к стиралке, будто у нас всего лишь спор о том, чья очередь запускать постирушки.

— Гнус, — я потёр висок. — Ты говоришь очень серьёзные и очень опасные вещи. Понимаешь, что я могу прямо сейчас...

— Что «сейчас»? — усмехнулся Толик, — Убьёшь? В прачечной, под камерой на входе? Или сдашь Зубову? И что скажешь? «Иван Сергеевич, Гнус на меня наговорил всякую хрень, будто я угондошил жизнь троим старшакам»? Не думаю, Псих, что ты так поступишь. Говорю же, меня принимают за дурака, но это не так. Достаточно сопоставить факты и тогда складывается охренительная картина. Мне кажется, Псих, с тобой что-то произошло. Не знаю, в какой момент, но точно недавно. Ты сам понимаешь, безопасники явились в Инкубатор по твою душу. Сейчас получилось обвести их вокруг пальца, не факт что этот фокус сработает дважды. А еще я знаю, что люди из Конторы могли примчаться в ссаный, на хрен никому не нужный интернат только по одной причине. Если произошло что-то из ряда вон выходящее, связанное с госбезопасностью. И в нашем мире, Псих, это означает только одно...

Толик помолчал, качнул головой, будто сам не верил тому, что собирается произнести вслух, а потом залпом выдал:

— У тебя проснулся Дар.

Эта фраза прозвучала не как вопрос, скорее как утверждение. Гнус и правда оказался далеко не дурак. Он, конечно, про телепатов не в курсе. Думаю, Люк Сиротин — один из немногих людей, кто откопал крохи информации о том, что когда-то давно такой Дар тоже был. Имею в виду, обычных людей, не особистов, херистов и прочую братию. Но при этом мой раздолбай сосед ухитрился сопоставить все странности, которые происходили, и сделать верный вывод