Самое прекрасное — в голове стояла абсолютная, кристальная тишина. Мозгоед заткнулся. Ко всему прочему, в толпе пубертатных подростков я наконец перестал ловить их запахи. Вернее, запах был. Один. Несло потом со всех сторон. Но меня это никак не огорчало, даже наоборот. Обычный человеческий пот в разы лучше, чем какофония идиотских ароматов, которые формируются прямо в башке.

Физическая нагрузка вычистила сознание. Я просто бежал и впервые за двое суток чувствовал себя нормальным человеком.

Закончили с разминкой, разбились на команды. Скотина, как всегда, не стал заморачиваться, просто тупо поделил нас по десять человек. В идеале надо одиннадцать в каждую команду, но когда физрука волновали правила?

Гнус оказался в числе соперников. Он вел себя вполне обычно, со мной не соприкасался, даже не смотрел в мою сторону. Будто не было между нами недавнего разговора.

Меня поставили в защиту.

Свисток. Игра началась.

Обычный, скучный интернатский футбол на уровне — просто беги и просто бей по мячу. Клоп, который был в моей команде, на первых же минутах запутался в собственных шнурках, рухнул лицом в лужу под общий гогот. Сохатый суетился на фланге, раз за разом теряя мяч.

Зато Гнус играл на удивление собранно. Я бы даже сказал, выходило у него это неплохо. Впервые за все время. Думаю, он и в спорте прежде не демонстрировал своих талантов намерено, а теперь, не иначе как из-за меня, решил показать себя во всей красе. Хотя вообще не понимаю, как его сносная игра в футбол может повлиять на мое решение относительно побега.

Спустя десять минут Толик перехватил кривую передачу в центре, финтом ушел от двоих наших полузащитников и рванул прямо к воротам. Дистанция сокращалась. Гнус замахнулся ногой для удара.

Я кинулся наперерез, принял мяч грудью. В ребра долбануло так, что перехватило дыхание. Толик, который несся вслед за мячом, не успел вовремя остановиться и по инерции тоже влетел в меня. Мы едва не завалились в грязь, но устояли.

Гнус отскочил назад, криво ухмыльнулся и показал большой палец. Типа, отличный блок. Я молча кивнул в ответ.

Игра понеслась дальше. Мяч летал от ворот к воротам, пацаны месили грязь, Скотина орал с бровки, требуя больше агрессии.

А потом случилось то, чего я вообще не ожидал.

Во время очередной нелепой атаки нашей команды Сохатый вырвался к боковой линии, попытался прокинуть мяч мимо защитника, получил жесткий тычок в плечо и кубарем полетел на газон. Свистка не последовало — Скотина такие мелочи за нарушения не считал.

Мяч отскочил далеко в сторону, покатился в совершенно пустую зону. Так вышло, что ближе всех к нему находился я. Метров двадцать по диагонали до мяча и столько же до ворот противника.

Я сорвался с места, но, честно говоря, сделал это чисто на автомате. Чтобы Скотина потом не орал. Через пару секунд вдруг понял — что-то не так. Мои мышцы вдруг начали наливаться странной, горячей, пульсирующей энергией. Еще секунда, и внутри будто порвалась тугая, сильно натянутая нить.

В то же мгновение реальность изменилась. Ветер, который еще секунду назад был неприятным, но легким, внезапно ударил в лицо с такой силой, что из глаз брызнули слезы. Воздух стал плотным, обжигающим. Пацаны, мимо которых несся вперед, превратились в смазанные кляксы

«Тормози, кретин! — заорал внезапно проснувшийся Мозгоед. В его голосе звучала неприкрытая паника. — Тормози!»

А я как бы и рад был остановиться, только хрен получалось. Вместо обычной скорости у меня включилась какая-то гребаная пятая передача. Попытался замедлиться — ни черта не вышло. Тело не слушалось. Его по самую маковку переполняла обжигающая, бодрящая энергия, которая требовала выхода.

Мяч промелькнул где-то справа, даже не успел толком разглядеть. То есть я проскочил точку, в которой мог ударить по нему, быстрее, чем он туда докатился. Защитник чужой команды вытаращился на меня с открытым ртом, забыв про свою задачу оберегать ворота.

Но самое хреновое — я понял, что и перед воротами остановиться не получится. Не успею. Резко выставил руки вперед, влетел прямо в старую сетку и... проскочил сквозь нее, ни на мгновение не задержавшись. Капрон треснул с сухим, неприятным звуком.

Впереди маячил двухметровый забор, ограждение территории. Если не смогу сбавить скорость, влечу в него и расхреначусь к чертям собачьим в кровавую кашу.

Метр. Полметра.

Сцепил зубы и каким-то неимоверным усилием воли откинул корпус назад, заставив кеды скользить по мокрой траве. В последнее мгновение замер, ударившись ладонями о холодный бетон. Руки обожгло огнем — трение содрало верхний слой кожи.

Сердце колотилось где-то в горле, пытаясь проломить кадык.

Позади стояла мертвая, неестественная тишина. Не было слышно ни криков, ни возни, ни шлепанья кед по размокшему газону. Даже ветер, казалось, стих.

— Охренеть... — выдохнул кто-то из пацанов.

Я сделал шаг назад, медленно повернулся к футбольному полю. Все середнячки застыли, как вкопанные. Мяч сиротливо лежал у боковой линии, про него вообще забыли.