Смылся из раздевалки и отправился в библиотеку. Мумия, увидев меня второй раз за пару суток впала в ступор. На самом деле, просто хотел посидеть там, где никто не будет меня доставать. Ну и заодно попытался разыскать на полках книгу, которую изучал Сиротин. Ничего не вышло. Книги не было ни в одном из подходящих по теме разделов. Спросил у библиотекарши, она вытаращила глаза и заявила, что подобного издания отродясь здесь не бывало, я что-то путаю. Любопытно...

Дождался времени ужина и двинул в столовую. Не успел переступить порог, как вновь поймал на себе косые взгляды. Так понимаю, слухи о произошедшем на футбольном поле уже разлетелись по Инкубатору. Потому что теперь почти в каждом из воспитанников считывалась зависть. В их понимании мне знатно подфартило. Стать звездой спортивной юношеской лиги — это реальный шанс избежать завода или армии. Знали бы они правду — офигели бы. Фартом тут и не пахнет.

Гнус держался в стороне. Не подходил, не пытался сесть рядом, не лез с разговорами. За это я даже был ему благодарен.

После ужина часик потусовался в учебной комнате, сделал все уроки и благополучно отправился в спальню. Естественно, особо любопытные попытались обсудить со мной мое же светлое будущее. Пришлось пару человек грубо послать куда подальше.

В девять вечера прозвучала команда отбой. Пацаны быстро нырнули под колючие одеяла. Гнус на соседней койке молча лег, отвернулся к стене и затих. Либо уснул, либо качественно делал вид. Погасили верхний свет.

Я как обычно лежал на спине и пялился в потолок.

События сумасшедшего дня крутились в памяти рваной каруселью. Бурый, Гнус, бешеный рывок через поле, орущий про олимпийские медали Скотина. Денек, надо признать, выдался просто охренительный.

Протяжный, знакомый до боли скрип дверных петель в тишине прозвучал слишком громко. Я резко поднял голову, посмотрел в сторону выхода

На пороге застыл массивный, широкоплечий силуэт.

Зубов.

Его взгляд был направлен точно в мою сторону. Он знал, что я не сплю и пришел конкретно за мной.

Старший воспитатель поднял руку, поманил меня указательным пальцем. Без единого слова.

Выбора особо не было. Хотя, чего уж скрывать, появление Зубова, когда остальные воспитанники заснули,— поганый знак. Радовало одно — за спиной цербера не маячили люди в черном, да и сам он вряд ли сейчас сможет причинить мне реальный вред. Любое ЧП на территории Инкубатора моментально привлечет внимание тех же инквизиторов.

Я бесшумно сполз с кровати. Натянул треники, сунул ноги в холодные кеды, надел футболку. Сердце билось ровно. Страха не было. Зубов вел себя на удивление спокойно. Ни тебе криков, ни заломанных рук, ни ударов дубинкой. Мозгоед, что показательно, тоже молчал. Не требовал, чтобы я немедленно, прямо сейчас убил цербера. Значит, реальной опасности нет.

Мы прошли по коридору, спустились по лестнице. Старший воспитатель топал впереди, я плелся за ним. Со стороны комнаты отдыха персонала доносился храп дежурных.

Зубов направился к учебной комнате, тихонько открыл дверь. Проскользнул в помещение. Мне не оставалось ничего другого, как повторить маневр цербера. Самое интересное, я по-прежнему оставался спокоен. Возможно, из-за ауры Зубова. Она у него ровная, нейтральная. То есть никаких ярких эмоций он сейчас не испытывает.

В учебной комнате было темно. Только свет уличного фонаря, падающий через окно, разгонял черноту, превращая ее в полумрак.

Коротким кивком воспитатель указал на стулья.

— Садись.

Я подумал пару секунд, затем пристроился на краешек жесткой седушки. Зубов взял второй стул, подтащил его ближе и уселся напротив. Несколько секунд молча пялился на меня, потом сунул руку под куртку. Вытащил из-за спины черную тетрадь, положил ее на колени, так, чтобы я видел, а потом обыденным, спокойным голосом сказал:

— Расскажи мне про бункер, пацан.