Двое церберов подскочили к Бурому. Они подхватили обмякшее, тело под мышки и поволокли к выходу. Ким сейчас напоминал кусок мяса. Овощ. Точь-в-точь как тот учитель труда, которого он когда-то покалечил. Кармическая справедливость, мать ее так.

Когда Инквизиторы и директор направились к выходу вслед за воспитателями, волокущими Бурого, Эрик Робертович вдруг обернулся.

Его взгляд мазнул по рядам и... остановился на мне. Конкретно на мне. Я понял, директор если не знает, то подозревает, что Бурый, мягко говоря, ни при чём, но по какой-то причине Робертовича устроил такой итог проверки. Он тупо не захотел сдавать меня инквизиторам.

Глава 12

В актовом зале еще несколько долгих минут висела мертвая, звенящая тишина. Никто не шевелился, не перешептывался, не ерзал в скрипучих креслах. Дышать пацаны старались через раз, словно любой неосторожный звук мог вернуть обратно людей в черном. Больше полусотни интернатовских пацанов разом превратилось в выставку восковых фигур.

Мозгоед тоже молчал. Он затаился внутри моего сознания, но я чувствовал его предельную концентрацию. Невидимый кореш что-то осмыслял, анализировал, прикидывал.

Первым отмер дежурный цербер у дверей. Молодой парень нервно сглотнул, поднес к губам рацию, буркнул в нее пару неразборчивых фраз. Затем прочистил горло и рявкнул:

— Младшая группа, средняя, старшая — встали! Возвращаемся в классы! Быстро, шевелимся!

Никто даже не вздрогнул, так и продолжали сидеть.

— Оглохли, ублюдки?! — воспитатель сорвался с места, подбежал к первому ряду, схватил одного из младшаков за шиворот, резко дернул вверх. — Живо, я сказал!

Пацаны начали отмирать. Поднимались с неохотой, тяжело, будто их задницы намертво приклеились к деревянным креслам. Многие косились в сторону того места, где еще недавно бился в жутком припадке Бурый. На паркете осталась темная влажная клякса. Слюна, кровь, пот. Черт его знает, что это.

Я двинулся к выходу. Гнус топал следом. Сосед был так впечатлен случившимся, что даже выплюнул в руку пожеванную спичку и убрал ее в карман. Не уронил, как обычно, на пол, а аккуратно спрятал, чтобы выбросить позже. Дымка вокруг Толика изменилась. Теперь она клубилась мутными, рваными языками. Желто-серая основа была изрезана густыми черными прожилками. Животный страх мешался с чем-то тяжелым, липким.

Нас погнали на второй этаж, к учебным классам. Воспитанники топали молча. Никаких привычных смешков, тычков в спину или подзатыльников. Серая масса двигалась к лестнице в полном молчании.

«Они ушли?» — спросил я Мозгоеда.

«Ушли. Пока».

«В смысле — пока?»

«Псих, включи голову. Инквизиторы приехали искать источник всплеска энергии. Официально задача выполнена, цель изолирована — премия в кармане. Но...»

Говнюк замолчал, выдерживая паузу.

«Не тяни», — раздраженно поторопил я его.

«Сканер поймал настоящий след. Подлинный всплеск неинициированного телепата. А твой дружок Бурый — липа. Пустышка. Как только его доставят на базу, засунут в проверочный контур и не найдут даже зачатков Дара, начнутся вопросы. Доктора почешут затылки, затем поймут, что сканер среагировал на фантомный выброс, который просто перекрыл ауру этого придурка. И тогда они вернутся в Инкубатор».

Нога соскользнула с края ступени. Я чудом удержал равновесие, вцепившись рукой в перила. Гнус рядом подозрительно покосился, но промолчал.

«Сколько у нас времени?» — забавно, но мой вопрос прозвучал вполне спокойно.

Истерить и биться в припадке — ах, какой ужас, что же делать?! — не видел смысла. Голос выразился более чем понятно. Они вернутся. Все. Точка. И тут даже я со своим полнейшим незнанием понимал — так и есть.

«Без понятия. День. Два. Может, неделя... Зависит от того, как быстро бюрократия провернет свои жернова. Все действия Инквизиции согласовываются с руководством».

Мозгоед замолчал, я тоже с расспросами больше не лез. Мы с ним, конечно, еще поговорим, например про ту же Инквизицию и сраный Абсольвиум. Мой невидимый кореш несколько раз упомянул это название. Но поговорим позже. Вечером, когда рядом не будут тереться всякие Гнусы.

Средняя группа вернулась в кабинет литературы. Тамара Алексеевна дождалась, пока все воспитанники рассядутся, открыла рот, собираясь продолжить урок, но тут же закрыла его обратно.

Так понимаю, о случившемся в актовом зале она в курсе. Что-что, а слухи по Инкубатору распространяются молниеносно. Могла и в окно увидеть. Из кабинета как раз открывается шикарный вид на парковку.

— Дети, — заговорила, наконец, Графиня, голос ее звучал растерянно. — Я не... Думаю...

Она снова сбилась, помолчала немного, потом все же закончила мысль:

— Думаю, мы продолжим завтра. Соберите вещи и...

Фраза повисла в воздухе. Что «и», так никто и не понял.