Принялся гонять в голове варианты, куда можно заныкать тетрадку. В спальне оставлять нельзя, по пятницам церберы шмонают каждый сантиметр. В учебной комнате есть шкафчики, но они не закрываются. Прачечная? Там-то до фига имеется подходящих мест... Но народу шляется тоже многовато. Вдруг какой-нибудь придурок решит спрятать пачку сигарет и по закону подлости полезет в мою нычку. Нет... не вариант. Нужно место, где практически всегда пусто.

Библиотека! Точно! Вот куда никто не сунется, ни церберы, ни воспитанники. Ну не считая, конечно, Люка Сиротина. Других пацанов под страхом смертной казни в читальный зал не загонишь. Нормально. Сегодня выберу момент и перепрячу тетрадь.

Ещё минут десять лежал, пялился в потолок. Пытался самостоятельно, без помощи Голоса, проанализировать сон и всё, что произошло в белой комнате. Если это, конечно, был сон. По мне, так вполне реальная история.

Наконец раздался сигнал подъёма. Сразу включилось радио. Динамик на стене харкнул гимном. Следом зазвучал бодрый голос диктора, который принялся рассказывать про очередной славный день Конфедерации и новые достижения Девятки Авангарда. Такое чувство, будто нас активно пытаются убедить, что без одарённых мир рухнул бы к чертям собачьим.

Пацаны зашевелились, заскрипели койками, кто-то застонал, кто-то матюкнулся. Ранние подъёмы, а сейчас на часах было семь утра, — отдельная радость инкубаторской жизни. Час на построение и зарядку, потом завтрак, в 10.00 начало занятий.

Я сел. Опустил ноги на холодный пол.

— О, проснулся, — раздалось сбоку.

Конечно же, это был Гнус. Он уже сидел по-турецки на постели и гонял в зубах неизменную спичку. Толик снова пялился на меня, но не как вчера. Сейчас он скорее задумчиво размышлял.

Дымка вокруг Гнуса клубилась тускло-серая, ленивая. Только по краю пробегала тонкая ниточка — не разобрал какая. Слабая слишком.

— А должен был не проснуться? — раздражённо поинтересовался я у соседа.

— Да чёрт тебя знает, — многозначительно ответил Гнус.

Я больше эту тему развивать не стал. Сполз с кровати, прошлёпал к шкафчику с вещами, вытащил треники, футболку. Прежде чем метнуться в душ, сделал вид, что заправляю постель, а сам аккуратно стянул наволочку. Сунул её в стопку вещей. Только после этого сбегал в душевую. Умылся, заодно закинул стирку на быстрый режим и забрал те вещи, что постирал вчера.

Вернулся в комнату и снова наткнулся на взгляд Гнуса. Он по-прежнему пялился в мою сторону с каким-то непонятным выражением на физиономии.

— На мне картина нарисована? — не выдержал я.

— Чё ты, просто смотрю. А ты чего такой злой, бро? — прищурился Гнус.

— Не выспался. Всю ночь брехала собака под окном. И сосед у меня дурачок. Ведёт себя как маньяк со стажем. Таращится без перерыва.

— Не было никакой собаки, — Толик перекатил спичку в другой угол рта. — Ничего не слышал. И ничего я не пялюсь.

Он демонстративно отвернулся, начал собираться.

Почти сразу из коридора донёсся ор воспитателей, они выгоняли нас на плац. Впервые я был даже рад услышать крики церберов. Они избавили меня от необходимости маячить на глазах у Гнуса. Пока топал по лестнице вниз, осмыслял, не попробовать ли занырнуть в мысли Толика. Голос тут же активизировался:

«Не вздумай, придурок. Говорю же, мозги потекут, как талое мороженое. Даром надо уметь пользоваться. Ты ещё не готов к таким нагрузкам. Особенно после того, что учудил ночью».

Последнюю фразу мой кореш произнёс с особым выражением, типа ну и кретин ты, Витя.

Я гордо проигнорировал высказывание Голоса. Но к сведению принял. Быть пускающим слюни овощем мне, ясное дело, совсем не хочется.

Через пять минут все воспитанники собрались на плацу. Младшие выстроились в первый ряд, средняя группа во второй, старшие унылой кучкой рассредоточились сзади. Все невыспавшиеся, злые, в одинаковых серых куртках. Красота, да и только.

Дежурил снова Зубов. Странно. Обычно смены чередуют, а тут вторые сутки подряд он. Расхаживал перед строем, поигрывал дубинкой, подволакивая свою чёртову ногу. Ему повязку на глаз и попугая на плечо — будет настоящий пират. Старший воспитатель завёл привычную до зубовного скрежета шарманку — как нам всем несказанно повезло попасть в Инкубатор. Как государство, по доброте душевной, взяло на себя заботу о таких вот трудных, оступившихся, никому не нужных подростках. И как из нас тут сделают нормальных людей. Полезных Конфедерации. В общем, ту же самую срань, которую мы слушаем каждое утро.

Только сегодня что-то шло не так.

Дымка вокруг Зубова клубилась не пойми какая. По краю пробивалась жёлто-серая муть, и в ней — та самая белёсая ниточка. Опаска. Тревога.

Он и говорил-то механически, без энтузиазма. Языком мелет привычное, а сам нет-нет да скосит взгляд в сторону главных ворот. Раз, другой, третий. Будто ждёт кого-то. Или, наоборот, боится, что вот-вот приедут.