— Псих, — Штык уже почти скулил. — Псих, не понимаю я. Жрать хочу. Охренеть как жрать хочу, а тут ни жратвы, ни двери. Помоги!

Я смотрел на него и не чувствовал ничего. Ни злости, ни жалости. Пусто. Как вокруг.

Сказать придурку, что он в коме? А смысл? Всё равно не поймёт и не поверит. Или ещё хуже — сорвётся окончательно, и... утянет меня в свою белую реальность без возможности вернуться. Будем тусить с ним вдвоём, пока не сдохнем. Не знаю, возможно ли такое. Мне об этой долбаной телепатии ничего не известно. Одно знаю наверняка — кровоизлияние у Штыка случилось потому, что я чем-то долбанул его в голову.

Не, не, не! Мне такое не надо. Тогда с ума точно сойду я.

— Как же тебя вытащить отсюда... — произнёс вслух, задумчиво разглядывая скрюченную фигуру ссыкуна. По сути, мой невидимый удар отправил его в нокаут. То есть — сюда, в белую комнату. Чисто теоретически, у меня должно получиться провернуть фокус в обратную сторону. По крайней мере, очень на это надеюсь. Голос сказал — что реально, а что нереально решаю я. Хм...

— Штык, — позвал придурка тихим, спокойным голосом.

Он вздрогнул, отнял руки от лица.

— Тебе здесь нечего делать. Слышишь? У меня больше нет злости к тебе. Вообще насрать, если честно. Я хочу, чтобы ты вышел отсюда.

Штык раскрыл рот. Закрыл. Снова раскрыл.

— И... — сглотнул. — И что? Мне можно идти?

— Конечно, — пожал я плечами. — Вали уже. Достал. Тебе надо выйти из этой комнаты. Хочешь дверь? — махнул рукой, очертив в воздухе прямоугольник. — На! Сколько угодно. Давай только завязывай с истерикой и струячь обратно.

Мои слова повисли в воздухе. Серьёзно. Не в переносном смысле, а вполне по-настоящему. Я пялился на них и чувствовал себя ещё большим кретином. Буквы менялись местами, кружились и парили в воздухе прямо перед моей очень удивлённой физиономией.

Твою ж мать... если это и есть жизнь телепатов, вообще не удивлён, что они исчезли как вид. Вот так ни с того ни с сего провалиться в кому левого чувака, а потом смотреть, как из твоего рта вылетают слова и обретают физическую форму — озвереть можно.

Я ещё не сообразил, как реагировать на происходящее, а буквы вдруг начали метаться как ненормальные, стали похожи на рой пчёл. Отвечаю. Потом сбились в кучу и рванули к одной из стен. Ударились о неё, тут же сложились в тёмный контур дверного проёма. Секунда — и прямо перед нами на белом фоне появился выход.

— Вали, — повторил я.

Штык недоверчиво покосился на меня, сделал шаг. Потом ещё один. Потом сразу два. Дверь оказалась ближе, чем виделось сначала, — Штык шагнул в неё и растаял в белом.

Я остался один.

Дверное полотно пошло рябью и начало таять. Вот тут все мои сомнения исчезли в одну секунду. Сон, не сон, кома, херома — если сейчас не выскочу через исчезающий выход, потом вообще хрен выберусь. Я прыгнул вперёд прямо с места. Влетел в белую рябь чуть ли не головой вперёд, как большая охреневшая рыбина.

Белизна взорвалась и рассыпалась миллионом осколков. Я резко открыл глаза.

Потолок и пятно в форме сапога маячили прямо надо мной.

Сука... Сука, сука, сука! Никогда не думал, что скажу это, но как же рад снова оказаться в Инкубаторе.

Правое ухо чесалось, будто из него что-то вытекает. Провёл пальцами, поднёс к глазам. Кровь.

Приподнялся, посмотрел на подушку. Там расплылось пятно размером с пятак. То есть в этот раз кровь пошла не из носа, а из уха. Типа, напряжение было сильнее?

Перевернул подушку другой стороной. Не надо, чтобы увидели пацаны. Потом сниму наволочку и постираю. Если заметят, настучат воспитателям, а те отправят меня в медчасть. Не уверен, что мне сейчас это нужно. Голос сказал — я телепат. Вдруг это могут определить медицинские приборы.

За окном светало. Скоро подъём.

«Ну ты и мудак, — протянул мой невидимый кореш. — На хрена полез? Это так-то пятый уровень. Ты не можешь скачками прыгать по ступеням инициации. С первой сразу на пятую. Надо погружаться постепенно. Иначе сам себе сожжёшь мозги».

«Я не лез, — мой ответ прозвучал немного раздражённо. — А ты мог бы и помочь. Вообще не понял, как там оказался».

«Он тебя притянул. Ты же его отправил в небытие. Он теперь на поводке. Только поводок можно тянуть в обе стороны. Ты должен был обрезать связь».

Не знаю почему, но конкретно это высказывание выбесило меня просто неимоверно.

«Ой, не пошёл бы ты на хрен! — мысленно рявкнул на невидимого кореша. — Я вообще никому ничего не должен. А тебе не мешало бы такие советы давать вовремя».

Голос что-то буркнул недовольно и замолчал. Строил из себя обиженку. Ну и чёрт с ним. Пока что не до разговоров. Есть вопросы поважнее. Надо шустро постирать наволочку и ещё — перепрятать дневник из бункера. Он всё так же лежит под матрасом.

Сунул руку, нащупал твёрдую обложку. На месте. Вот и хорошо.