«Почему безымянным? — Голос оживился, повеселел, — Раз выбирать самому — зови... Мозгоед».

Я чуть не заржал вслух. Он реально молодой. Взрослый никогда бы себе такое прозвище не придумал.

«Как-как?»— переспросил на всякий случай.

«Мозгоед. Звучит же солидно. С уважением. Сразу понятно, с кем дело имеешь».

«Ох и дебил... Никакой ты не Мозгоед. Ты придурок в моей башке, который кофе с корицей вспомнить может, а имя — нет».

«Тогда Знающий», — не растерялся он.

«Иди на хрен со своими тупыми вариантами».

«Как хочешь. Но Мозгоед мне нравится».

Я мысленно махнул рукой. Пусть будет Мозгоедом, если ему так хочется.

Тамара Алексеевна тем временем набрала в грудь воздуха для очередной оды великому Воронцову. Договорить ей снова не дали. В этот раз — не Батон.

Дверь распахнулась без стука. На пороге появился один из воспитателей — не наш, из младшей группы, я его знал только в лицо. Дыхание частое, быстрое, будто бежал через весь корпус. Дымка вокруг него хаотично меняла цвет — серый, темно-бордовый, мутно-желтый. Похоже, бедолагу накрыла паническая атака.

— Тамара Алексеевна, срочное сообщение для воспитанников, — выпалил он. — Занятия отменяются. Всем встать, построиться, шагом марш в актовый зал. Быстро!

По рядам прокатился недоумённый гул. Училка застыла с книгой в руках.

— Простите, но у меня урок, — начала она сухо. — По какому...

— Распоряжение сверху, Тамара Алексеевна. — Воспитатель не дал ей договорить. — Всех. В зал. Сейчас же.

Я почувствовал как по позвонкам прокатилась холодная волна того самого предчувствия, которое не отпускало меня с вечера. Повернул голову, посмотрел в окно, оно как раз выходило на служебную парковку. Морось, серый двор, размытые корпуса. И у самых деревьев — снова микроавтобус. Тот самый. С заляпанным грязью номером.

«Ну вот и началось, — тихо, без тени ехидства, произнёс Мозгоед. — Помнишь, что я говорил? Ты — пустое место. Дыши ровно, смотри в пол, не отсвечивай. И, Псих... что бы там ни было — не позволяй Дару проявиться. Уверяю, тебе очень этого захочется. Так вот — забудь».

Впервые за всё время он говорил с такой интонацией, что мне захотелось слушаться его без пререканий.

Глава 11

Внезапное появление цербера напрягло только меня. Остальные воспитанники отреагировали совсем по-другому.

Тишина в классе висела буквально пару секунд, а потом в одно мгновение поднялся гвалт. Кто-то из пацанов с облегчением выдохнул, кто-то радостно загыгыкал, предвкушая незапланированный отдых, кто-то начал торопливо сгребать учебники в стопку.

Только я и Тамара Алексеевна не увидели в происходящем ничего радостного. Правда, по разным причинам.

Училка так и осталась стоять у доски с приоткрытым ртом и книгой про Апогея в руках. Графиня выглядела растерянной — на её памяти, кажется, ни разу не прерывали занятия столь бесцеремонным образом.

Толпа пацанов повалила в коридор. Я пристроился в самом хвосте, стараясь слиться с общей массой. Пару раз оглянулся. На парте остались лежать не только тетради, но и дневник ученого. Очень надеюсь, никто не попрется сюда и не сунется к моему месту.

В коридоре уже творился управляемый хаос. Из классов выскакивали младшие, среднячки, старшие, тут же смешиваясь между собой в однородную толпу. Воспитатели орали, подгоняя нас к лестнице. Но орали они как-то... иначе.

Я присмотрелся к ближайшему церберу — это был Жирный, дежуривший прошлой ночью. Цвет его ауры напоминал грязную лужу, в которой расплывалась тошнотворная болотно-жёлтая муть. Страх. Причём страх очень сильный. А по самому краю этой мути пробегала всё та же белёсая, ртутная нитка, которую я видел у Зубова. Жирный был в панике, но очень сильно пытался это скрывать.

Он орал на воспитанников, размахивая руками, а глаза его так и бегали. Точь-в-точь как у остальных церберов. Они все боялись. И боялись явно не нас.

«Мозгоед», — позвал я мысленно.

«Чего тебе?» — откликнулся мой невидимый кореш. Звучал он сухо и напряжённо. Никакого стёба.

«Что происходит? Это из-за того, что я сделал со Штыком и Кабаном?»

«Думаю, это из-за всплеска, Псих. Нейроквантовый след. Понимаешь? Не зря здесь второй день ошиваются Инквизиторы. Они как грёбаные акулы, чуют каплю крови за десятки километров. Ты вчера использовал Дар, и это оставило след. К счастью, выплеск был не очень сильный».

«Инквизиторы. Ты опять говоришь о том, чего нет».

«Правда? Ну расскажешь им потом, когда они будут выворачивать твои мозги наизнанку. Так и скажешь — эй, ублюдки, а вас нет. Вот вы вместе посмеетесь».

Голос явно был не в духе. Он не боялся, я не чувствовал страха в нём, но при этом оставался напряжённым. Опасался, скажем так.

«Ты их вчера видел, — сказал Мозгоед после короткой паузы, — в кабинете директора».

«Погоди... это же были особисты, безопасники из госконторы».

«Да, они выглядят именно так, но у них свое подразделение».