Он наклонил голову и приложил нарисованные губы своей маски к ее голове в знак благословения.

- Если тебя это утешит, если твой брат преуспеет, твой ребенок будет жить.

Если из-за присутствия бензопилы это казалось маловероятным, то Ученик Искариота прояснил этот вопрос, объяснив, что, изначально такие устройства использовались для помощи при родах.

Он объяснил подробно.

И Фрэнсиса Браундога-младшего стошнило.

(Монтаж, в котором был показан этот обмен мнениями, заполнен кадрами, снятыми под прикрытием. A камера с низким уровнем освещения необходима, потому что в коровнике очень темно. Камера передает ужас в оттенках черного и зеленого. Хлев представляет собой открытое строение без индивидуальных стойл: в них нет необходимости, так как каждый теленок не может встать или передвигаться благодаря короткой цепи вокруг их горла, которая привязывает их в лежачем положении всю их короткую жизнь. Если бы они могли бы двигаться, их мышцы были бы задействованы, и их плоть не была бы такой нежной и бледной, когда их забивают.)

Снова заработали камеры.

- Отец-Природа, - сказал Ученик Искариота, и в его голосе прозвучало древнее осуждение. - В излишестве найдешь ты спасение... ты будешь спасен своим грехом или проклят им. Один последний акт гнева, и ты будешь очищен, прощен и свободен.

Слава положила бензопилу на пол между склоненной головой Фрэнсиса Браундога-младшего и связанными лентой ногами его сестры в инвалидном кресле.

- Женщина перед тобой – порождение, одна из тех, против кого вы больше всего гневались, носительница новой человеческой жизни в мир, который уже трещит по швам, еще один рот, который нужно накормить бесконечной смертью.

Бывший Отец-Природа не поднимал глаз. Его сестра смотрела на него сверху вниз.

- Ты знаешь, что должен сделать.

Сгорбленная фигура покачала головой и застонала через рот, смазанный рвотой.

- Третье проявление греха.

Фрэнсис поднял голову. Его глаза сияли - у него появилась идея.

- Подождите, - сказал он.

Никто не прервал его. Он поднял один палец вверх, указывая им на Ученика.

- Подождите, - повторил он. - Я... я хочу исповедаться.

Ученик и Четыре Последниx Апостолa оставались неподвижными.

- Да, - сказал человек, известный как спасатель, судья "Суда Кенгуру", его мысли набирали обороты. - Исповедаться! Я хочу признаться! В истине! Это ведь религиозная вещь, верно? Исповедь грехов! Я хочу рассказать вам правду о... о нашей работе.

Фрэнсис посмотрел на сестру. Ее глаза широко раскрылись. Стоя на коленях, он немного пошатнулся, чтобы встретиться взглядом с человеком в маске с красными губами, палец того все еще вилял: Ах-ха, понятушки!

- "Суд Кенгуру" – это ложь, это все фикция! - начал Браундог-младший. - Или, нет... я... то есть, большая часть – да, часть – нет. Я имею в виду, что причина, по которой существует "Суд", не в той цели, которую мы преследовали! Объединение всех экофашистских групп под одним знаменем? Это все ложь! Или... ну, не ложь, но и не правда.

Он что-то лепетал, и голова Ученика в маске была наклонена в любопытстве.

Отец-Природа собрался с духом и предпринял неистовую попытку воззвать к этим религиозным психам. Исповедь. Он глубоко вздохнул.

- Моя семья управляет нашим бизнесом уже более ста лет, - продолжил он. - Все знают, что мы являемся крупнейшим в мире поставщиком животных для коммерческих испытаний, но никто не знает о настоящем секрете, лежащем в основе этого. Селекция. Все дело в разведении.

Его сестра качала головой, насколько позволяли ее узы.