Сказав это, Кастор вдохнул так сильно, как только мог, раздувая легкие и выпячивая руки, растягивая границы ленты настолько, насколько это возможно. Он почувствовал, что его брат делает то же самое, втягивая воздух через ноздри. Лента вокруг их грудных клеток расширялась, пластиковый материал растягивался. Кастор выдохнул, выпустив как можно больше воздуха. Лента отслаивалась от его груди длинными, сухими липкими движениями. Та была пластиковая, а не эластичная, поэтому она не сжималась снова. Затаив дыхание, он извивался ногами, лежащими на бетонном полу, его единственным реальным способом передвижения. Это было довольно неудобно, но ему удалось продвинуться на несколько дюймов, и этого оказалось достаточно, чтобы вытащить локти из ленты. Высвободив руки, он смог начать царапать и рвать ленту, вырывая пряди, а затем сгибая руки, чтобы помочь порвать еще дальше. Это заняло достаточно времени, но чем больше он освобождал руки, тем больше он мог двигать руками и тем быстрее и легче мог разрывать ленту. И вот он полностью освободился, перекатился по бетонному полу на живот, поднимаясь на четвереньки жесткими движениями... Kак давно они пролежали без сознания на твердой земле?

Кастор неуверенно поднялся на ноги, фыркая и отплевываясь, пытаясь избавиться от вкуса бензина во рту. Он не сразу помог Поллуксу, который не хотел помогать себе сам, пока брат не скажет ему об этом. Вместо этого Кастор, пошатываясь, направился к двери, его ноги шатались от лежания часами на боку, привязанным к брату. Дверь оказалась заперта. Конечно, черт подери. Он поднял глаза на ближайшую к нему камеру и увидел в объективе свое собственное искаженное лицо.

- С-cколько? - спросил он. - С-cколько ты хочешь? Назовите свою ц-ц-цену, давай откроем д-д-дискуссию.

Ответа не последовало.

- М-миллион? - продолжил Кастор. - Два? Я могу получить д-два миллиона наличными... меньше чем за двенадцать часов.

Ничего. Он облизал губы и заговорил тише.

- За два миллиона, - сказал он, - ты можешь даже оставить Полли. Только позволь мне пойти и замучить его жирную жопу до смерти.

Он сделал паузу, давая Ученику достаточно времени, чтобы взвесить возможности. И все же... Ничего. Дерьмо. Попытавшись спасти свою шкуру и потерпев неудачу, Кастор теперь последовал примеру всей жизни и решил помочь своему близнецу, дабы тот мог быть ему полезен. Поллукс по-прежнему лежал на боку. Оборванные нити скотча, которые Кастор оторвал, прилипли к его спине лохматыми полосами, выглядя почти как шелушащаяся кожа после солнечного ожога. Лента все еще связывала его руки по бокам, все еще липла к спине, все еще перетянута на груди, ибо он не пошевелил ни единым мускулом с тех пор, как брат приказал ему оставаться неподвижным, насколько это возможно.

Кастор обошел вокруг своего близнеца. Глаза Поллукса были открыты. Кастор посмотрел на брата и ухмыльнулся. Тряпка застряла у того во рту. Кастор потянулся вниз и вытащил ее. Поллукс отплевывался и хрипел, его брат продолжал ухмыляться.

- Спасибо, Кэсси, вкус очень невкусный, - поблагодарил он.

Кастор осклабился на своего близнеца.

- Глянь-ка, П-Полли! - произнес он, указывая на пустое место.

Поллукс повернул голову. Кастор поднял ногу над лицом, которое он делил со своим поникшим братом, и надавил на него, используя весь свой вес, впечатывая челюсть брата в бетон. Он почувствовал, как зубы ломаются под его пяткой, хруст, который пронесся по ноге и напомнил, как он убил одну из морских свинок своего брата, прыгнув на нее. Поллукс издал придушенный крик боли и шока, и выплюнул кровь вперемешку с чем-то, похожим на гниющую кукурузу, на бетонный пол. Поллукс жил на диете из шоколада, сладостей и жирной газировки и никогда не чистил зубы: некому было следить, что он должен это делать, ни маме, когда она была жива, ни Кастору, которому было глубоко насрать на него. Что означало, что гигиена полости рта молодого человека желает оставлять лучшего. Его зубы, желтые и коричневые, были полны гнили и кариеса.

Кастор присел на корточки и начал ковырять плохо обработанные осколки зубов, зажимая их между большим и указательным пальцами и высыпая на раскрытую ладонь. Он скалился во время работы, испытывая отвращение к состоянию полости рта своего брата. Поллукс моргал, ошеломленный.

- Кэсси? - проговорил он невнятно, его рот представлял собой красную и мясистую развалину.

Зазубренные осколки зубов, словно измазанные кровью куски разбитой керамики, торчали из десен. Эффект был странно диким, подобно злобному оскалу большой белой акулы.

- Да, Полли?

- Ты тлька што слелал мне бобо?

Ты только что сделал мне больно? Кастор кивнул, продолжая собирать зубы.

- Да, Полли, п-прости за это, но мне нужны твои зубки.

Поллукс моргнул.

- Кей Кэши, - сказал он, как всегда уступчивый к желаниям брата, но затем осмелился спросить: - Пашему?

Почему? Кастор вздохнул.

- Ты слышал этого чертова У-ученика так же хорошо, как и я, - объяснил он, как всегда раздраженный своим туповатым братом. - Мы находимся в одном видеоролике "С-с-семи Грехов", и только одному из нас будет позволено уйти отсюда живым.