"Лень" немного отличается от других представлений, не так ли? Это не было похоже на "Похоть", "Чревоугодие" или на предполагаемые грехи - "Гнев", "Зависть", "Гордыня" и "Жадность", - которые требовали от игроков активности. Роль "Лентяя" по своей природе была пассивной.

Ученик думал, думал, думал...

Затем он потянул Танга за плечо и перевернул его на спину в то самое положение, которое ему так долго удавалось сохранять невероятной силой воли.

Ученик посмотрел ему в глаза.

Ямы. Глубокие, глубокие ямы. Но на дне, как узник в колодце, из которого нет выхода, мелькало сознание.

Ученик усмехнулся под своей маской.

Он обратился к своим последователям.

Он попросил Смерть войти в образ. Она готова? Ее менструальный цикл еще в полном разгаре, да? Конечно, да, глупый вопрос, он имел в виду, на месте ли... затычка. А щипчики для ногтей у нее с собой? Да?

Превосходно.

Ученик посмотрел вниз, в ямы глаз.

Из глубины наэлектризованного жира, который был его мозгом, раздался крик Танга. Но он был не один: рядом, в темноте, был тролль, и он хихикал.

- Шоу, - сказал Ученик, - должно продолжаться!

Перевод: Дмитрий Волков

Мама и папа выходят из пламени горящего дома, сжимая в руках своих детей и вещи, которыми они дорожат больше всего. Только чтобы столкнуться с человеком в смеющейся маске Комедии, направляющим на них ружье. Внутри смеющегося рта маски видны блестящие белые зубы, ухмыляющиеся. Мама и папа одеты в наспех натянутые халаты, голубой и белый в полоску - на нем, с Минни Маус - на ней. Дети одеты в свои пижамы, мальчики украшены лунами и звездами, а маленькая девочка соответствует своей маме: ее ночная одежда украшена зевающей Минни. Фигура в театральной маске - радостное, но немного зловещее лицо Комедии - одета в сшитый на заказ костюм, который даже для неподготовленного глаза является явно очень дорогим.

Папа кладет сдерживающую руку на маму, в то время как она прижимает к себе девочку с косичками в другой руке. Глаза слезятся, он кашляет и хрипит от вдыхания дыма. Он единственный, у кого осталось достаточно ума после разбудившей их дымовой тревоги в безумном бегстве в безопасность, чтобы осознать, что они, похоже, шагнули с огня во второй, другой рода огонь. Высокая фигура в маске, ухмыляющийся рот, обнажающий вторую улыбку ослепительно ровных белых зубов, с громким щелчком досылает патрон в ружье и целится прямо в затылок маленькой девочке, которая прижимается к своему папочке, ища утешения.

- От-т-тд-дайте! - велит фигура с пистолетом, ее голос абсурден, ее акцент – хрустальное стекло, но она заикается. - Отдайте все-все-все! Всю эту гребаную кучу, я хочу все!

Папе приходится с трудом сдерживать маму, у которой одна рука обхватила запястье маленького кашляющего и плачущего мальчика. Она пытается отстраниться от жара горящего дома, слишком сосредоточена на угрозе сзади, чтобы распознать того, кто стоит на подъездной дорожке перед ними. В другой руке, той, которая не вытаскивает ее сына из опасности, она держит маленькую урну с прахом, смешанными кремированными останками ее родителей.

- Это! - кричит невероятно шикарный голос, исходящий от традиционной театральной маски, ухмылка внутри ухмылки. Он указывает концом дробовика на урну. - Я х-хочу это! Отдайте или я снесу вам бошки!

Ситуация и без того для семьи кошмар наяву: пробуждение посреди их счастливого дома превращается в Ад... кошмар, который принял явно сюрреалистический оборот. Далее следует краткий обмен мнениями между мамой, папой и вооруженным мужчиной. Вкратце, мужчина дает понять, что ему нужна урна и другие мелкие вещички, которые они вынесли из горящего дома с собой. Мама и папа, растерянные и испуганные, задают обычные бесполезные вопросы: Почему...? Что...? Tы что, блядь, шутишь...? Pазве ты не видишь, что нам нужно уходить отсюда...?

Стрелок повторяет свои слова: он хочет забрать их скудное имущество, что они, рискуя жизнью и конечностями, извлекли из горящих обломков их счастливого дома. Женщина отказывается. Она отказывает ему в том, чего он хочет. Стрелок заметно напрягается, а затем стреляет ей в грудь. Ее грудь словно взрывается, халат разлетается на трепещущие лохмотья, когда ее отбрасывает назад силой выстрела ружья с такого близкого расстояния. Ее рука хватает руку сына. Mаленького мальчика тянет назад, и он падает лицом вниз в кровавый кратер на ее груди.

В конце концов, в смятении, боли и ужасе, с урной расстаются - и тогда в этот момент стрелок в театральной маске Комедии смеется и поворачивается лицом к другому человеку, ранее незамеченному, находящемуся дальше. Его не заметили, потому что в центре внимания сцены, очевидно, был пожар и угроза стрельбы. Эта другая фигура, стоящая рядом с элегантным, темным, дорогим на вид автомобилем на обочине дороги, снимает эту встречу. Он носит противоположную маске Комедии - гримасу Трагедии. Свободной рукой он заталкивает шоколадку в опущенный рот своей маски. Зубы, которые измельчают шоколад до состояния дерьмовой пасты - кошмар дантиста... или влажная мечта.

Стрелок высоко поднимает свой скудный трофей.