Затем ученик сел на вздыбленный живот Танга, и его не вытертый анус ощущался как огромный, влажный поцелуй.

Мысли Танга переместились на два десятилетия назад, в детство, когда его целовали в животик. Сначала мама, а потом папа, который дул на кожу с отпечатком помады, приятно щекоча и вызывая смех у его маленького тезки.

Он позволил себе взглянуть на свое тело.

Дерьмо было нездорового зеленовато-коричневого оттенка, и оно имело консистенцию слишком влажной глины. В нем было несколько красноватых полос, а также выделения из желудка и множество мелких желтых зубов.

Воспоминание о детстве, смешанное с видом на его груди, заставило его ненадолго задуматься... Не был ли этот Ученик по имени Ад каннибалом - пожирателем детей. И не детские ли это зубы были в его кале.

Но тут внутренний тролль Танга рассмеялся.

Это сладкая кукуруза, ебаный ты в рот! Как всегда, когда мама готовит суп из курицы и сладкой кукурузы, на следующее утро ты снова видишь их, усеявших твои экскременты, как глазки на картошке.

Конечно. Сладкая кукуруза. Растительная целлюлоза, которую организм не может расщепить.

Словно прочитав мысли Танга и желая помочь ему подтвердить эту мысль, Ад большим и указательным пальцами правой руки выбрал одно из ярко-желтых зерен из собственного дерьма и поднял его вверх, чтобы оно попало в поле зрения камеры.

Затем его левая рука внезапно схватила челюсть Танга, открыла его рот, и он засунул в рот ленивца маленький желтый бутончик непереваренной целлюлозы.

Это произошло быстро.

Его реакция была почти такой же быстрой.

Танг выплюнул его.

Зернышко ударило по маске Aда, прямо между глазными отверстиями.

Танг выплюнул зернышко кукурузы, которое прошло сквозь тело другого человека, а затем перекатился, насколько это было возможно под весом Ада, и его вырвало на грубый бетонный пол.

- О, черт... - простонал он и снова напрягся, хотя прошло достаточно времени, чтобы пицца с курицей барбекю, которая стала его последним приемом пищи, переместилась из его желудка вниз в кишечник. А тот слизняк, не забывай о том слизняке, которого ты съел! Но из него извергалась лишь горькая желчь и длинные нити слюны. - О черт, о черт, нет, о Боже, черт, нет, нет...

На его глаза навернулись слезы, и у него перехватило дыхание, когда чья-то рука схватила его за плечо и заставила снова лечь на спину.

Комната внезапно заполнилась людьми.

Ученик Искариота стоял справа от Танга и смотрел на него сверху вниз, его глаза были скрыты за маской, которая представляла собой огромный целующийся рот.

Слева от него Суд и Слава держали его рыдающую мать, а через ее плечо он видел ученика по имени Смерть.

Ад не шелохнулся, он просто прижимал плечи Танга сильными руками.

- Это твой второй проступок, Танг Хон-Пин! - cказал Ученик своим раскатистым, могильным голосом. - В избытке ты был проклят, в избытке ты еще можешь быть спасен... но не твой отец... и не твоя мать.

Танг быстро заморгал.

- Мама? - cказал он надломившимся голосом, когда до него дошло, что происходит. Он выпучил глаза, глядя на ее прекрасное лицо, его зрачки быстро бегали туда-сюда, когда он искал в ее взгляде детскую уверенность в том, что все будет хорошо. - Мама, я... я...

Он хотел сказать "Прости меня".

Он хотел сказать "Я люблю тебя".

Эти слова мельтешили в его голове, но он не мог произнести их вслух, хотя это было самым важным, что он мог ей сказать.

Танг Винг перестала всхлипывать, но слезы продолжали катиться по ее морщинистым щекам.

- О, Хон-Пин... - вздохнула она отчаянно.

Слова, которые прозвучали разочарованно и которые он слышал много раз за последние несколько лет. А затем что-то яркое пронеслось через ее плечо и горло и снова вернулось назад.

- Мама?

Ее глаза расширились.

На ее горле появились красные кометы, красные и круглые, с хвостами, струившимися за ними.

Яркая штука была продолговатой формы и сделана из металла с отверстиями. Некоторые из этих отверстий были заполнены взъерошенными розоватыми лентами.

Затем Смерть провел теркой для сыра по горлу пожилой женщины и снова убрал ее, словно кухонный инструмент был смычком, а горло Винг – струнами контрабаса.

Из отверстий терки выгибались струйки кожи, а по всему горлу Винг множились раны в форме комет из содранной плоти.

Кровь начала бить струей, когда она закричала, а затем закричал ее сын. Терка для сыра превратилась в размытое пятно, когда Смерть скреб ею горло женщины. Суду и Славе пришлось усилить хватку, когда ее тело начало биться в агонии.

- МАМА!!! - закричал Танг, пытаясь подняться, и Аду пришлось навалиться на него всем своим весом, чтобы не дать юноше вырваться на свободу. - МАМА! НЕТ, МАМА, НЕТ! ОСТАВЬТЕ ЕЕ В ПОКОЕ, ОСТАВЬТЕ ЕЕ В ПОКОЕ, ВЫ, БЛЯДИ! ВЫ, ГРЕБАНЫЕ ПЁЗДЫ! ОСТАВЬТЕ МОЮ МАМУ В ПОКОЕ!