- Скажи ему, что я держу тебя за горло, - cказал Ученик приглушенным голосом, так как он находился на расстоянии от микрофона.

Ещё один всхлип.

Затем...

- Терка для сыра, - cказала мама Танга, а затем раздались звуки движущихся тел и рыдания.

Звук, который мог бы быть звуком удара плоти о плоть.

И внутренний тролль Танга сказал своим расистским голосом: Терка для сыра? Для натирания сыра?

Ученик хихикнул ему в ухо.

- Твоя мамаша Винг – суровая старая птица! Поэтому я немного сменил курс. Решив, что если я хочу заставить тебя сотрудничать, пока не получу гораздо больше материала, то моя угроза для пизды, из которой ты выскользнул, будет не быстрой, чистой смертью, а затяжной и невероятно болезненной... Отсюда и терка для сыра. Итак, все ясно? Да? Моргни один раз - "да", два раза - "нет", и три раза, если хочешь, чтобы тебя отпустили и весь этот кошмар закончился.

Танг медленно моргнул один раз.

- Отлично! Судья, вы готовы?

Словно робот, которого только что снова включили, Ученик вернулся к своим делам.

Танг отключился на весь следующий час.

Это было похоже на алкогольное опьянение. Неважно, насколько ты пьян, глубоко внутри всегда остается какая-то часть тебя самого, которая остается трезвой, чтобы напоминать о каждом невнятном слове, спотыкающихся шагах и слюнявом поцелуе. Это как наблюдать за кем-то другим, но остро осознавать, что ужасное зрелище перед тобой – это твое собственное тело, которым будто завладел какой-то придурок. Ты внутренне содрогаешься и надеешься, что не вспомнишь об этом утром.

Так Танг продержался все эти минуты с Судьей и скрепкой.

Он покинул свою плоть, хотя был уверен, что даже в его отсутствие она сообщала ему о каждом повреждении, и обещала, что он прочувствует весь ущерб, нанесенный ему, когда он возобновит контроль над мясной машиной, в которой была заперта его душа.

Скрепка прошла через его носовую перегородку.

Его веко растянули и прокололи. Изогнутый металл прошел сквозь него, как игла сквозь толстый презерватив. Затем другое веко. Слезы, обильно стекающие по лицу Танга, смыли тонкие, сдвоенные струйки крови.

Следующими были его соски.

Один за другим – и каждый раз был таким же мучительным, как предыдущий – Судья проткнул все ногти на правой руке Танга, проталкивая скрепки до самых кутикул, этих бледных полумесяцев у нижнего края.

Его тело не реагировало. До сих пор. Ученик почти нежно взял его другую руку, готовый повторить процедуру с остальными пальцами.

В этот момент в его рот снова хлынуло немного кислой рвоты, и он снова проглотил ее.

Вау, кажется, ты нашел лекарство, которое избавит весь мир от голода! - воскликнул его внутренний тролль.

Танг проигнорировал его, одновременно отключившись и подключившись к нервной системе, которая говорила ему, что его руки терзает огонь, пламя лижет пальцы и превращает каждую костяшку во взрывающийся узел боли.

Он под кайфом от боли? Или он в шоке? Эти вопросы были полусформировавшимися облаками, в которые превратились его мыслительные процессы, настолько затуманивая его рассудок, что он не осознавал изменений, пока они не произошли.

В какой-то момент Судья задрал свою рясу, как до него это делала Слава, и расположился на лежаке, на котором лежало тело Танга. Более того, мужчина фактически уселся на бедра Танга. Его огромная масса сдавила дряблые мышцы ног более мелкого мужчины.

В какой-то момент он извлек из своей рясы коробку со скрепками и член удивительной длины и толщины.

Яички Судьи находились в складке между бедрами Танга, упираясь в сморщенный мешочек его собственных гениталий. Затем он брезгливо положил свой большой пенис поперек левой ноги Танга.

Затем Ученик достал из коробки новую скрепку. Он развернул ее в металлическую иголку длиной в дюйм, слегка изогнутую, и положил ее на дряблый живот Танга. Затем еще, и еще, и еще. Танг наблюдал, как толстяк, чьи гениталии были прижаты к его собственным, вытаскивал скрепку за скрепкой и разворачивал их в ряды маленьких серых копий.

После того, как он развернул два десятка скрепок – казалось, он посчитал, что этого достаточно – толстые, ловкие пальцы Судьи обхватили член Танга.

Танг не был девственником, так как не стеснялся платить за секс, но все же это был редкий случай, когда кто-то, кроме него самого, так обращался с его членом. И никогда, никогда раньше это не делал мужчина.

Ему хотелось кричать.

Изнасилование, - подумал он. - Вот как оно ощущается, когда кто-то прикасается к тебе самым интимным образом, а ты этого не хочешь.

Это было в своем роде глубоким озарением для Танга, который не раз в дубляжах видео, посвященных бастиофилии – подпольном конгломерате сексуальных утех для недопредставленных – предлагал свои мысли о сексуальном насилии... Мысли, которые были порочными, бессердечными и лишенными практического понимания того, насколько ужасным может быть этот опыт.