А? О, ну, ты просто думал о других видео, которые выложил наш друг в маске. О других людях, которых он пытал и убивал. Ты пытался убедить себя, что эта ситуация со слизнями, порезами и пиписьками не так уж плоха... Но разве Обжорам не пришлось начать свое маленькое испытание с бутерброда с дерьмом? А потом им пришлось... тьфу! Бедные маленькие существа! И только в конце им пришлось начать резать и есть...

Мысль так и осталась незавершенной. Внутреннему троллю Танга не нужно было заканчивать предложение, потому что, в конце концов, это был его разум.

Он не был психом.

Другие грехи начинались с небольших испытаний, но постепенно они становились все хуже.

И тут, словно внутреннее озвучивание этого факта послужило сигналом, дверь открылась, и вошел Судья, несущий небольшую картонную коробку.

Внутренности Танга превратились в твердый лед. Его сердце, легкие и живот – все кристаллизовалось от нового страха.

Судья подошел к лежаку размашистыми шагами, и даже тяжелая ряса не могла полностью скрыть его полноту. Складки материала четко обрисовывали гигантский живот.

Танг не мог разобрать, что изображено на коробке. Она была больше, чем спичечный коробок, но меньше, чем пачка сигарет. Она вдруг стала для него целым миром, поскольку содержала нечто ужасное, предназначенное только для него.

Судья встал рядом с шезлонгом и посмотрел вниз.

Из углублений маски на него смотрели зеленые глаза. Они казались добрыми.

Танг хотел попросить его о пощаде, но не стал.

Если он это сделает, его мама умрет.

А потом умрет и он сам.

Судья открыл коробку. Толстые пальцы удивительно проворно сняли крышку и тем же движением вытащили один из предметов, находившихся внутри.

Он блестел.

Скрепка.

Ловкие пальцы заставили коробку исчезнуть в потайном кармане рясы, а затем принялись за кусок витого металла, разгибая его.

Щелчок в ухе Танга.

- И снова здравствуйте, господин Танг! - cказал Ученик. - Извините, что я молчал, мне просто нужно было немного вздремнуть. Надо было набраться сил для дальнейших действий! Я знаю, что у нас всего шесть часов, но не стоит забывать и про подготовку, которая входит в эти маленькие шоу, так что на самом деле я уже давно на ногах. Дай-ка подумать, на чем мы остановились? Ах да, "Судебный приговор"! Скрепки! Знаешь, я не был уверен насчет них, но Судья рассказал мне о своих планах и покорил меня. Я подозреваю, что ты не хуже меня знаешь, что обеспечение качественного контента для своего "Круга" может быть довольно дорогим удовольствием, поэтому для тебя нам пришлось сократить расходы на причудливый реквизит и все такое. Должен сказать, однако, что мои ученики действительно проявили некоторую креативность, используя обычные канцелярские принадлежности и телесные жидкости...

Безумная болтовня была лишь фоновым шумом, пустой помехой в то время, как Танг завороженно наблюдал, как Судья полностью разгибает скрепку. Когда он закончил, она была почти полностью выпрямлена.

Судья присел на корточки, тяжело дыша, пока пристраивал свою массу поудобнее.

Он потянулся к лицу Танга.

Танг закрыл глаза.

Толстые, но ловкие пальцы ущипнули его перегородку – тонкий хрящ, разделяющий ноздри, - и осторожно потянули ее, одновременно костяшками пальцев отодвигая гребень ноздри вверх, чтобы лучше рассмотреть нежный кусочек кожи, покрывающий хрящ.

Судья ткнул его скрепкой, сильно и быстро, проткнув кожу насквозь.

Танг вздрогнул, беззвучно вскрикнув от боли.

Он ничего не мог поделать.

Судья прекратил движение, оставив кусок металла, проткнувший нос лежащего человека, как самое дерьмовое украшение в мире.

Танг почувствовал, как втянулись его яички, и что-то холодное свернулось в его внутренностях.

Мама мертва.

Эта мысль была спокойной и разумной, такой же нейтральной, как мысль о том, что небо голубое или вода мокрая.

Судья по-прежнему не двигался.

Щелк.

- Знаешь что? - cказал Ученик. - Я хочу посмотреть, к чему это приведет, очень-очень хочу. Я прощу тебе эту ошибку и отредактирую это в пост-продакшн. Но с этого момента будь хорошим мальчиком... Вообще-то, может быть, до тебя доходило бы лучше, если бы это исходило от более традиционной, авторитетной фигуры?

Раздался ряд звуков, которые Танг не смог идентифицировать. Затем отчаянный голос, который он любил, сказал "нет, нет, нет", а затем...

- Миссис Танг? Скажите своему мальчику, чтобы он вел себя хорошо, скажите ему, что я держу вас за горло.

Рыдает. Его мама рыдает.

Теперь неподвижный и молчаливый, как камень, Танг чувствовал, как в его сердце бурлит ярость, а в глазах стоят слезы.

Судья смотрел на него, и его глаза были сухими и пустыми.

В голове у Танга пронеслись сразу две мысли...

Я убью вас нахуй, ебаные пиздюки! - одна, и другая: Они все носят наушники, вот как они координируют свои действия.

- Хон-Пин... - наконец произнесла его мама дрожащим голосом. - Хон-Пин, пожалуйста, будь хорошим мальчиком! Пожалуйста!