Тот влетел прямо в открытое окно и скрылся в глубине комнаты.

— С первой попытки, — сказал Сикрас, хлопая в ладоши. — Отлично сработано.

Бен размял пальцы.

— Всё дело в кисти.

Аргус зашипел, из его пушистых пальцев выдвинулись когти. Он уже открыл пасть, чтобы что-то сказать, но умолк, когда в открытом окне наверху показался человек.

— Какой плебей с суицидальными наклонностями бросает крыс в мое окно?

— Теодор, — ахнула Хелспира, робко помахав рукой. — Привет. Давно не виделись.

Выражение лица Теодора стало каменным.

— А вы… собственно?

Сикрас принял величественную позу.

— Мы — доблестная мисс Хелспира, Чемпион-Страж Бенджамин Рис и Сикрас Никабод, Светящийся Кошачий Глаз во Тьме Смерти, прибыли, чтобы…

— Ты сказал «Кошачий Глаз»? — Теодор высунулся из окна еще сильнее. — Знаменитый некромант?

— Вместе со своими спутниками, Чемпионом-Стражем Бенджамином Рисом и доблестной мисс Хелспирой, — добавил Сикрас. — Мы ищем аудиенции у великого и могучего… э-э…

— Теодора, — прошептала Хелспира.

— Точно. Теодора.

Затянувшееся молчание лишь усилило ощущение, что мужчина пристально их изучает. Лишь после того, как Теодор принял важную позу, поглаживая ухоженную бороду, он сделал знак Аргусу:

— Пропусти их.

Да, он как в воду глядел. Интерьер был таким же самовлюбленным, как и экстерьер.

Их шаги гулко отдавались от мраморного пола, стихнув лишь тогда, когда Теодор перестал вести трио по неправдоподобно длинному коридору.

— Кошачий Глаз. — Теодор кружил вокруг Сикраса, заложив руки за спину, изучая его так, словно он был одним из многочисленных произведений искусства на стенах. — Я слышал легенды, но никогда не думал, что встречусь с тобой лицом к лицу при жизни. А это… — Теодор облетел Бенджамина, как хищник, кружащий вокруг добычи, его взгляд был прикован к рукояти меча, торчащей из-под плаща. — Обычно я не позволяю проносить оружие в свой особняк, но надеюсь, вы достаточно мудры, чтобы понять: ваш прислужник должен держать руки при себе.

Бенджамин скрестил руки на груди.

— Его прислужник прекрасно умеет держать себя в руках, большое спасибо.

В глазах Теодора мелькнуло удивление.

— Разум даже после разложения? Речь без языка и голосовых связок? Впечатляет. Полагаю, вы — всё то доказательство, которое мне нужно, чтобы убедиться: Кошачий Глаз действительно тот, за кого себя выдает. Ни один из ныне живущих волшебников не способен реанимировать труп в такой стадии распада, сохранив при этом сущность и душу. А ты… — Теодор повернулся к Хелспире, — почему ты кажешься мне знакомой?

Хелспира открыла рот, чтобы ответить, но Теодор оборвал её насмешливым хмыканьем.

— Постой. Твой глаз. Я тебя знаю. Ты… возлюбленная Сесила, — он фыркнул, повышая голос.

Перед лицом насмешек Теодора Хелспира выпрямилась.

— Единственный человек, которого любил этот мужчина, — это он сам.

Раздражающее хмыканье Теодора переросло в пренебрежительный смех.

— Человек? Дорогая, то, что это дом магии, еще не значит, что наука и биология отброшены в сторону. Демоны вряд ли являются людьми.

Преувеличенный, циничный смех Сикраса перекрыл смех Сесила, отразившись от стен, когда он впился в Теодора пристальным взглядом. Звук сменился с насмешки на безумие, когда он сжал плечо Теодора; роскошная ткань сжалась под давлением пальцев Сикраса.

— Ну-ну. Я проделал весь этот путь, чтобы посмотреть на твою коллекцию магических артефактов, а не чтобы совершить преступление.

— Нет-нет, — запинаясь, с нервным смешком произнесла Хелспира. — Он шутит. Никаких преступлений.

— К слову о законе, — Теодор приподнял бровь, невозмутимый от агрессивного прикосновения Сикраса, — Красный Страж когда-нибудь призывала Сесила к ответу за нападение?

Хелспира отвела взгляд.

— Нет, и я сомневаюсь, что это когда-нибудь случится. Волшебники знают, как избежать поимки.

— Полагаю, что так. К тому же, это не похоже на преступление против человека. — Теодор расправил брови и выпрямился. — Итак, вы пришли, чтобы поглазеть на мою коллекцию, не так ли?

— Среди прочего, — пробормотал Сикрас сквозь сжатые зубы. По настоянию умоляющего взгляда Хелспиры он сменил выражение лица на фальшивую улыбку.

Подозрительность исказила черты лица Теодора.

— Зачем?

— Мы выполняем очень важное поручение королевы, — сказала Хелспира. — У вас есть свиток, который значительно облегчил бы нашу задачу.

— И вы просто решили, что я отдам бесценный артефакт из доброты душевной? — спросил Теодор.

— Не будь смешным. — Сикрас сунул руки в карманы. — Я знал, что эта идея провалилась через тридцать секунд после знакомства с тобой. Но если я что-то и понимаю в мужчинах, которые копят добро, так это то, что они жаждут возможности похвастаться им. К тому же, — он ухмыльнулся, — ты бы никогда не впустил нас, если бы не было чего-то, что ты хочешь получить взамен.