Вессик, который предложил бы кров визжащей банши с мясницким ножом, если бы увидел, как она стоит под дождем на улице. Однажды он почти так и сделал, пока Сикрас его не остановил. «Ее крики были такими печальными, — говорил Вессик с огорченным видом. — Каким бессердечным чудовищем нужно быть, чтобы оставить ее там?»

Вессик, который радушно принял Сикраса в свой дом и дом своих родителей и относился к нему как к брату с тех самых пор, как им исполнилось девять и десять лет. «Я уверен, твои родители не хотят быть жестокими, — говорил Вессик, приглашая юного, голодного Сикраса в их скромный дом. — Каждый ведет битвы, которых мы не видим. Но пока им не станет лучше, я буду делить с тобой своих родителей».

Тот человек. Тот милый, нежный, прощающий дух. Именно этот человек должен был умереть.

Повторение этого в голове не ускоряло процесс принятия. Обычно незапланированное приключение в ближайший город стало бы поводом для праздника, но Сикрас лишь провел рукой по лицу, продолжая путь. Позади, на расстоянии вытянутой руки, едва слышно шуршали в высокой траве Бен и Хелспира.

Красная Стража скрылась из виду несколько часов назад. Сначала ему показалось странным, что только они трое отделились от отряда, но зачем задавать лишние вопросы, если ситуация складывается удачно? Чем больше расстояние между ним и Роуэном, тем выше шансы на выживание у них обоих. Увы, у Вессика шансы на выживание были иными.

Потому что Вессик должен умереть.

Они шли к родному городу этого загадочного волшебника так долго, что мантра, которую Сикрас повторял про себя, слилась с шумом колышущейся травы, сквозь которую они пробирались.

Вессик. Должен. Умереть.

Вессик. Должен. Умереть.

Это должно было быть легко. Чертовски легко. Вессик, в конце концов, убил Имри. Убил Бенджамина. Окольными путями и крайне жестоким способом он также был ответственен за первую смерть самого Сикраса. Так почему же это так сложно? Не то чтобы убийство вызывало у него тошноту. Он убил кучу народу — как с помощью немертвых приспешников, так и без них.

Вессик. Должен. Умереть.

Вессик. Должен. Умереть.

— Хватит! — выкрикнул Сикрас, сжимая руки в кулаки.

— Хватит чего? — обеспокоенно спросил Бенджамин.

Стыд скрутил внутренности. К тому моменту, как Сикрас обернулся, он уже натянул на лицо убедительную улыбку, а в голосе не осталось ни следа от психоза, лишь спокойствие, скрывающее всю его муку.

— Хватит идти. По крайней мере, на сегодня.

— Неплохая идея, — сказала Хелспира, подняв взгляд к небу. — Скоро наступит ночь, а вы, люди, не видите в темноте. До замка Теодора еще полдня пути.

— У этого типа коллекция редких магических артефактов и свой замок? Ну надо же, какая важность. — Опираясь на косу, Сикрас повалился на толстый, узловатый корень, который вылезал из травяных зарослей, словно специально подставленное кресло.

Бенджамин протянул руку:

— Давай сюда рюкзак. Я поставлю палатку.

Сикрас отмахнулся:

— Я сам. Отдохни от своих костей.

— Кости не болят, мой друг, — Бенджамин ловко стащил рюкзак со спины Сикраса. — Этот недостаток присущ исключительно мышцам, которых у меня нет.

— Еще одна вещь, которая нас объединяет. По крайней мере, позволь мне помочь.

— Умоляю. — Бенджамин опустился на колени. — Это стандартная палатка Красной Стражи. Я могу поставить ее с закрытыми глазами, если бы они у меня еще были.

Пока Бенджамин отделял полотно от стоек, Сикрас посмотрел на Хелспиру. Она устроилась по-турецки прямо в высокой траве, улыбаясь хрупкому растению-ваструсу, которому удалось выжить, несмотря на борьбу за ресурсы с куда более мощной флорой. Было приятно видеть ее улыбку. Большую часть пути она молчала. Сикрас наклонил голову, оценивая ее снаряжение. Ни рюкзака. Если только она не умудрилась запихнуть спальный мешок в те же ножны, что и меч, получалось, что у них всего два спальных места на троих.

— Если хочешь, можешь взять мой спальник сегодня ночью.

Она подняла на него свой разноцветный взгляд:

— Прошу прощения?

— Мой спальник. Не мог не заметить, что у тебя его нет. Знаю, для кого-то это создает неразрешимую дилемму, но буду честен: мне за тридцать. Моя спина будет болеть вне зависимости от того, сплю ли я на голой земле или на тонком куске мягкой ткани.

— О, нет, это очень щедро, но… — она покачала головой, — если я буду спать в твоей палатке, я пропущу небо.

— Могу с известной долей уверенности заявить, что оно никуда не денется до утра.

Хелспира лишь улыбнулась и вернулась к созерцанию своего растения.

Громкое урчание в животе заставило Сикраса переключить внимание. Им нужен был огонь. Он хлопнул себя по коленям и, опираясь на косу, поднялся.

Их окружало обширное поле, окаймленное густым лесом — настоящее кладбище диких зверей Сиафары, накопившееся за столетия. Он чувствовал их подошвами сапог, чувствовал все кости, покоящиеся под почвой. Так много существ дремало в своих земляных и глинистых постелях. Сикрас прислонил косу к плечу, закрыл глаза и сложил руки.