До его ушей донесся голос Хелспиры:

— Что ты делаешь?

Звук казался далеким, неземным, пока он был сосредоточен на задаче. Его разум просеивал почву, глину, перегной. Добыча, добыча, добыча. Где же, ну где же спрятались кости хищника?

Когда он мысленно ухватился за кости шавугина — свирепого зверя, чьи когти и зубы отлично сохранились, — он усмехнулся.

— Занимаюсь ужином, — наконец ответил он и добавил: — An’stisei tus necrouz.

Трава зашуршала, почва разошлась, и лишенный плоти труп выбрался на поверхность с грацией птенца, разбивающего скорлупу. Выбравшись наружу, он стряхнул землю с суставов и щелей, уселся на костяные задние лапы и стал ждать приказа.

Хелспира смахнула комочки грязи, упавшие ей на ноги.

— Если это твоя идея ужина, думаю, я воздержусь.

Сикрас усмехнулся, пока откат от заклинания не ударил его — маленький разряд боли, безжалостно полоснувший по венам. К счастью, коса помогала скрыть слабость, служа опорой. Он мельком взглянул на своего нового немертвого спутника и кивнул в сторону леса:

— Сухие дрова и любое мясо, какое сможешь найти, пожалуйста, благодарю.

Шавугин рванул с места, его гремящие кости звенели в воздухе, пока он не исчез среди черных, извивающихся деревьев.

— Оу, — на лице Хелспиры появилась смущенная улыбка. — Полагаю, мне следовало догадаться, что ты не собираешься есть труп.

— Справедливости ради, — Бенджамин поправил полотно на одном из шестов, — Сикрас и эксцентричность идут рука об руку. Я бы не стал полностью исключать поедание трупов.

— Прошу прощения за любой дискомфорт, который вызывают мои методы, — сказал Сикрас, сосредоточившись на том, чтобы голос звучал ровно, и медленно опустился обратно на свое место. — Если то, что вас окружает символическое воплощение смерти, вызывает мурашки, поездка будет неловкой. Это, собственно, и есть моя главная «фишка».

— О, нет, — лицо Хелспиры смягчилось. — На самом деле, кости меня успокаивают. У меня был, ну, своего рода питомец, когда я была ребенком в Хтонии. Правда… — ее щеки и уши окрасились в идеальный розовый оттенок, под стать волосам, — это был не совсем питомец, скорее останки кого-то другого.

Сикраса тряхнуло от чего-то среднего между смешком и фырканьем.

— Эта история просто требует, чтобы её рассказали.

Хелспира махнула рукой:

— Забудь, это глупости.

— Все мои любимые истории — глупые.

Колебание задержало её ответ, но она сдалась с тяжким вздохом и пожатием плеч.

— Когда я была ребенком в Пио-Чамила — это одна из пяти территорий Хтонии, — я нашла останки норного крикуна, убитого в одной из бесчисленных стычек. Я до сих пор помню маленький самодельный ошейник у него на шее. Наверное, чей-то питомец, которого бросили. Всё, о чем я могла думать, — это как ему, должно быть, было страшно. Даже в смерти он выглядел таким… одиноким.

Очарованный, Сикрас подался вперед, упершись локтями в колени.

— Я не могла оставить его там, — продолжила Хелспира, и её сдержанный монотонный тон сменился легкой ностальгией. — Поэтому я таскала его череп из одного убежища в другое. Было приятно дать ему второй шанс на любящий дом — ну, насколько дом может предложить мертвым крикунам ребенок, который постоянно находится в бегах. — Она прижала ладонь к груди, и её улыбка стала шире. — Я назвала её Оста.

— Утешительно знать, что женщины всё еще могут найти в своих сердцах место для трупов, — заметил Бенджамин с нотками озорства.

Хелспира рассмеялась:

— Я на твоей стороне, Бен, но не думаю, что это популярная черта. Другие «аномалы» в нашем отряде находили это жутким. Даже моих родителей это немного смущало, но в конце концов они решили, что ношение с собой черепа — меньшая из моих проблем. После всего, что мы пережили, они были рады любой моей маленькой победе.

— Погоди, — Сикрас поднял палец. — Аномалы?

Сияющая улыбка озарила её лицо:

— Это самое близкое сиафарское слово, которое пришло мне в голову, чтобы описать то, как нас называли. Все хтонийские твари, которые не вписывались в образ стандартного кровожадного существа. Мы с родителями путешествовали с другими демонами, бесами, чертями, дьяволами, суккубами… Со всеми видами существ, которые предрасположены к агрессии, но выбирают бороться с этими побуждениями.

— Что стало с Остой? — спросил Бенджамин.

Её улыбка угасла:

— Один захватчик-дьявол вырвал её из моих рук и раздавил под сапогом, когда нас в очередной раз схватили. Невозможно бежать от врагов вечно. Они повсюду. Я хотела устроить ей похороны, но дьяволы потащили нас и других выживших в один из своих лагерей, прежде чем я успела собрать все кусочки.

Сикрас нахмурился:

— Мне жаль это слышать. Никогда не бывает легко отпустить то, что любишь.