— Значит, если боги приходят в Энос, чтобы отделить сущность от души, что имела в виду королева Саэлин, когда сказала, что сущность Имри томится между жизнью и смертью?

Сикрас вздрогнул. Отлично, просто великолепно, это навязчивое, колющее чувство вины вернулось. Неважно. Быстрый, образный мысленный пинок — и оно исчезло. Вероятно, в глубине его сознания заканчивалось место, чтобы прятать растущий список проблем. Тем не менее он прочистил горло, надеясь, что это каким-то образом прояснит и его голову.

— Это искусный способ Саэлин сказать, что я был не самым хорошим мужем. Ненавижу осознавать, что она права. — Его плечи напряглись, он поморщился и выпалил свое признание на одном дыхании: — Имри входит в число нежити Вессика.

Глаза Хелспиры расширились.

— Твоя жена… нежить?

Коридор отозвался коротким, безрадостным смехом человека, балансирующего на грани ментального краха.

— Да, — прошептал он с равными долями отстраненности и самобичевания. — И будь я проклят за то, что ничего не сделал с этим, но я не могу не находить в этом больше утешения, чем если бы она была по-настоящему мертва. По крайней мере, так она все еще… Ну, «пока смерть не разлучит нас» и все такое. Нет нужды расставаться, когда любовь всей твоей жизни лишь «отчасти» мертва, верно?

Большой палец Сикраса теребил золотое кольцо на безымянном пальце, ожидая — ожидая, когда нахлынет онемение. То самое приторное, верное онемение, которое всплывало и растекалось, словно медленное, сладкое лекарство, всякий раз, когда реальность имела дерзость стать слишком реальной. Оно распространялось от груди к кончикам пальцев, пока он не почувствовал себя сторонним наблюдателем, который смотрит на свое тело со стороны, а не тем беднягой, который застрял внутри него.

Столкнувшись с его шатающимся рассудком, Хелспира расправила плечи, наклонила голову и посмотрела на картину с той мягкостью, которая подобает человеку, знающему цену доброму слову.

— Она прекрасна, знаешь ли.

И вот так, кризис миновал, снова поглощенный иллюзией и утешительным отрицанием. Сикрас кивнул.

— Благословен был художник, которому довелось лицезреть столь безупречную натуру, когда он наносил акрил на холст в тот день. Хотя даже для самого талантливого художника Ниллмаса почти невозможно запечатлеть истинную красоту Имри.

— Это… — Хелспира запнулась, улыбаясь, — на самом деле очень мило. Почти напоминает мне то, что говорил мой отец о моей маме.

— Значит, человек по моему сердцу. Ты и твои родители не могли бы выбрать лучшего места для жизни. Я не сомневаюсь, что ты столкнешься с трудностями, будучи одним из немногих демонов в Сиафаре, но я отдам должное Саэлин. После бесчисленных десятилетий правления она превратила Ниллмас в такое подобие пристанища, какое только может создать правящая партия, невзирая на расу, религию или вид.

— Это так. — Мягкий, мечтательный вздох вырвался у Хелспиры, пока она теребила свой шарф. — Это все то, чем Хтония никогда не была, и именно поэтому мы должны победить Вессика. Я скорее умру, чем позволю этому пристанищу стать такой же жестокой пустошью, из которой мы с родителями бежали.

— Это в той жестокой пустоши ты потеряла глаз? — Сикрас кивнул на очевидный протез. Белая склера. Зеленая радужка. Далекие от естественной черной склеры демона. — Если это неуместная светская беседа, прошу прощения. После четырех лет общения исключительно с нежитью и отчаявшимися клиентами я, возможно, немного подрастерял навыки соблюдения социальных норм.

— О. — Её рука метнулась к щеке, пальцы скользнули по коже под глазом. — Нет, на самом деле. Я потеряла его здесь. Это был первый раз, когда я поняла, что монстры обитают не только в Хтонии.

— И кто был тем монстром, ответственным за твой протез? Неужели они не могли потрудиться подобрать склеру в тон? Или, по крайней мере, радужку?

Она слабо усмехнулась и пожала плечами:

— Пока что мне приходится довольствоваться человеческим глазом. Я еще не нашла мастера, который делает протезы для демонов.

— А я еще не нашел портного, который шьет штаны для скелетов. По крайней мере, у нашей неудачи сегодня будет та компания, о которой она так отчаянно мечтает.

Её смех стал более искренним и громким.

— Знаешь, после всего, что я слышала о тебе мельком от других стражей, я боялась, что ты будешь невыносим, но я готова признать, что ошибалась.

— О, нет, — Сикрас поднял руки, — я абсолютно невыносим. Единственный плюс в том, что я не такой нестерпимый, как Роуэн.

— Боги, он ужасен. — Слова вылетели у неё быстрее, чем она успела их остановить, и, хотя поначалу она выглядела виноватой, тут же быстро отмахнулась. — Я бы предпочла сразиться с некротическим абердином, чем выслушивать одну из тирад баронета Роуэна.

— Я бы предпочел пожать руку некротическому абердину, чем терпеть Роуэна.

Хелспира ухмыльнулась:

— Ну, а я бы предпочла поцеловать абердина в губы.