Ложь. Учитывая жизни, которые он уже успел потерять, и время, потраченное на её бесконечное истребление, по его расчётам, у него оставалось примерно три часа с небольшим.

— Entonos fos.

Зажмурившись перед ослепительной вспышкой, Сикрас считал про себя, пережидая заклинание, пока свет не померк. Он поймал взгляд Итусы: её зрачки превратились в игольные ушки, в глазах читалась паника от внезапной потери зрения.

Без капли милосердия он продолжил:

— Kinoumenes rizes.

Корни пробились сквозь снег, обвивая её ноги, торс, шею. На горле вздулись вены, в глазах лопнули сосуды. Она пыталась захрипеть, закричать, но давление корней крало её кислород медленно, преднамеренно, безжалостно.

Сикрас нахмурился. Сколько времени нужно, чтобы задохнуться? Минуты две? Тьфу. Даже если на каждое убийство уходит секунд двадцать-тридцать, он исчерпает все часы раньше, чем жизни.

— Dilitiriodeis ravdoi.

Из корней выросли иглы-шипы и вонзились в плоть Итусы, как тысяча маленьких кинжалов. Когда её тело обмякло в удушающих путах, корни ослабили хватку.

Вот так. Должно быть, около шестидесяти. Отлично. Ещё больше тысячи шансов пытать эту тварь, у которой хватило наглости обременять его близких. В теории это звучало замечательно, но, чёрт возьми, даже с полной мощью Кошачьего Глаза это изматывало. Сикрас со стоном промассировал поясницу и согнул колени.

— Как бы весело это ни было, надо ускориться.

Он сможет продолжить убивать её после того, как души Имри и Вессика будут освобождены. И, ворча про себя, души всех горожан, которые могли застрять там вместе с ними. Единственный способ покончить с Итусой до того, как истечёт время для воскрешения Бенджамина — это лишить её возможности поглощать оставшиеся души.

Сикрас ненавидел заклинания манипуляции. Презирал их. Убить человека? Без проблем. Но посягательство на чужую свободную волю оставляло горький привкус во рту. И всё же он не колебался, когда его ловкие пальцы сложились в нужные жесты.

— Genua. Kneel. (На колени.)

Волна прокатилась по земле, сила заклинания дёрнула Итусу за ноги. Проникла в плоть. Сковала мышцы. Приказывая им опуститься. Она рычала, брыкалась, сражаясь с влиянием заклятия.

Откат ударил по нему, вызвав лишь короткое вздрагивание. Сикрас фыркнул. Она может сопротивляться сколько угодно. Кошачий Глаз может перекастовывать заклинание хоть весь день.

— Genua. Kneel.

Ещё один поток энергии обрушился на Итусу, парализуя её. Пот струился по её лбу, когти судорожно сжимались. Колени дрожали, копыта вспахивали снег и землю. Но она всё ещё не опустилась.

Теряя терпение, Сикрас шагнул вперёд.

— Genua, — прохрипел он. — Kneel!

Итуса рухнула на землю.

Сосредоточив всё внимание на флаконе, он двинулся вперёд, пока не остановился прямо перед ней.

— Dimittis, — прошептал он, вытягивая руку по завершении заклинания. — Отдай его.

Рука Итусы тряслась, когда она боролась с навязанным магией подчинением. Её локоть резко дёрнулся, ладонь сомкнулась на флаконе. Она закричала, когда её собственное тело, подвластное чужой воле, сорвало цепочку с шеи и, дрожа, протянуло сосуд Сикрасу.

— Я поглощу их, — прошипела она, скалясь. — Имри и Вессика.

— Не поглотишь, — сказал он с пугающим спокойствием. — Только дурак съест свой единственный козырь.

Он был почти у цели. Его пальцы почти коснулись флакона, когда она призвала души прямо из сосуда. Мерцающие, извивающиеся огоньки протиснулись сквозь невозможную печать пробки, змеями обвились вокруг её пальцев, рук и впитались в кожу. С обновлённой энергией она рванулась, сопротивляясь чарам, и этого хватило, чтобы отбросить сосуд подальше от его руки.

Сикрас сразу понял, что это отчаянная попытка вырвать победу в последнюю секунду. И то, что она швырнула сосуд, было не просто паническим жестом — это была ловушка, отвлекающий маневр, призванный разорвать его концентрацию.

Сработало идеально.

Неважно. У него не было времени на сожаления. Не тогда, когда это был едва ли не единственный шанс спасти Имри и Вессика.

Шепоток заклинания остановил флакон в воздухе.

— Claudicare.

Резкий взмах рукой, и сосуд влетел прямо в его открытую ладонь.

Ещё одно заклятие — и Сикраса накрыл купольный щит, как раз в тот миг, когда Итуса врезалась в него всей своей массой. Она рычала, вгрызаясь когтями в полупрозрачную преграду изо всех сил.

Сикрас задумчиво хмыкнул, осматривая сосуд. Магический замок. Он чувствовал его. Опустившись на колени, он поставил флакон на снег, освобождая руки для жестов, которые должны были взломать его.

— Opertae.

Громкий щелчок эхом отозвался внутри купола. Легко. Больше ничто не связывало их; Сикрас вытащил пробку и приготовился увидеть, как души покинут свою темницу.

Они не сдвинулись с места.