– Ты уверена? – голос Йорун звучит настолько отчётливо, что заниматься самообманом больше не получается.

Резко распахнув глаза, ещё более резко поднимаю своё туловище – сажусь!..

Я в своей комнате, в башне, во Дворце! Сижу на кровати! Тофа с испуганным лицом – должно быть, испугалась моего внезапного подъёма, – сидит на стуле у стены напротив! Йорун стоит чуть правее… В попытке окончательно осознать себя в реальности, начинаю блуждать по своему телу руками: моя кожа холоднее, чем обычно, даже несмотря на то, что до сих пор я лежала под тяжёлым одеялом; на мне надет хорошо знакомый мне шёлковый пеньюар сапфирового цвета; я дрожу, но не понимаю отчего – от холода ли или от шока?! Камин буйно пылает огнём, получается, в комнате не прохладно… Окно открыто – за окном тёплая летняя ночь… Летняя?! Но ведь сейчас конец ноября!

Кожу лица справа странно тянет, но я не сосредотачиваюсь на этом: я ощущаю жажду! Сначала, то есть по привычке, я предполагаю, будто эта жажда касается животной крови, но вдруг меня озаряет иного рода правда: я хочу пить!

Прежде чем я успеваю заявить о своём желании, Йорун предвосхищает его – подходит ко мне с наполовину пустым хрустальным графином и заранее наполненным стаканом. Я выхватываю из её рук стакан и залпом выпиваю его до дна… Она сразу же хочет налить мне ещё, но я вырываю из её рук графин и с жадностью пью прямо из него, пока не осушаю до дна…

С материнской заботой забрав из моих рук и опустошённый графин, и бесполезный стакан, поставив их на тумбочку, Йорун, остановившись рядом с колонной кровати, поддерживающей балдахин, начинает говорить:

– В ближайшие сутки тебе будет хотеться употреблять много жидкости – не отказывай себе в утолении этой жажды.

Пока я ошарашенно моргаю, Тофа пытается говорить подбадривающим тоном:

– Хорошая новость: пройдя Перерождение, ты освободилась от Вампрагмы – жажда крови тебя больше не будет терзать, – она улыбнулась. – Ты свободна!

Я машинально веду языком по своим клыкам – они остры…

– Да, клыки, как часть тела, никуда не уйдут…

– Что за Перерождение? – мой голос звучит успокаивающе для меня, будто, произнося свои первые слова, я убеждаюсь в том, что я это я… Однако, и Йорун, и Тофа не спешат отвечать. Поэтому я продолжаю говорить: – Я свободна… От Вампрагмы. Но это не главное. Главное, что я свободна от этого места. Я смогла опустить купол, а значит, ушла. Я ведь помню… – на самом деле, я не помню, как уходила – помню лишь, как пал купол, но раз он пал, значит, я ушла! – Это сон?..

– Это не сновидение, Диандра, – наконец начинает отвечать Йорун. – На Металлической Охоте состоялась великая битва с Металлами Рудника. Многие Вампирески погибли… – это я помню! – Погибших пришлось вернуть.

– Что? – не понимаю.

– Помнишь, я говорила о Древе, о сложности своего дара, который я не стремилась объяснять?

Помню… Она что-то упоминала… Когда вернула к жизни птицу, подаренную мне Багтасаром и не пережившую одну из Ночей Розалии…

– За последнее десятилетие я научилась возвращать к жизни не только птиц и животных. Впрочем, вы – первые, с кем у меня получилось… Понадобилось девять месяцев, чтобы вы смогли вернуться. То есть… Переродиться.

Я пытаюсь понять, но панические мысли роятся и жалят, словно освирепевшие пчёлы… Йорун может возвращать к жизни… Мы – кто мы? – первые люди… Нет, не люди… Первые Металлы, которых она смогла вернуть… Следующая мысль озаряет моё сознание яркой молнией: вот почему Багтасар не злился из-за смертей Сольвейг и Розалии – он знал, что сможет вернуть их?!

Я растерянно моргаю:

– Не понимаю… Я что же, тоже погибла?.. Почему я не помню этого?.. – и снова в ответ тягостное молчание… И снова мне хочется знать больше, чем они успевают ответить, поэтому я продолжаю наседать вопросами: – Всех ли удалось переродить?

На сей раз отзывается Тофа:

– Початок Банджи погиб в первый же месяц зарождения. Увы, шанс на попытку был всего один, так что этого не исправить – Банджи больше не с нами. Ещё Жарноваль Скорч в последний момент не смог выбраться из кокона – пошёл вперёд ногами и в итоге задохнулся…

Скорч?.. Причём здесь Скорч?! Он погиб десятилетие тому назад! Маршал давным-давно разорвал его в клочья! Никакого Скорча не было на Металлической Охоте! Что за бред?!

– Что было… Что было после того, как купол пал?

Йорун откликается смиренным тоном:

– Я и Тофа собрали останки павших.

– Ты и Тофа… А остальные выжившие Вампирески?

Тофа не смотрит мне в глаза:

– Рат, Кейара, а также Борей, Кайя… – она словно не договаривает какое-то имя. – Они ушли с Металлами Рудника.

Что?!.. Что они такое говорят?!