– Не скажешь что? Что ты нашу подругу оставила в овраге в лесу погибать? А теперь получила равноценную ответочку? Это, Варя, называется, как аукнется, так и откликнется.

– Не погибать, – хныкала она. – За ней бы все равно пришли…

– Варенька, за тобой тоже придут, не переживай, – нарочито ласковым голосом сказал Никита. – Завтра приедут хоронить и найдут тебя. Ну или послезавтра.

Она завыла еще громче.

– Или давай пробуй вылезти сама. Как Ева, – предложил Руслан. – И мы тогда тебя даже домой отвезем, если сможешь.

Сорока встала, попыталась подтянуться, но сразу же опять скатилась на дно. И неудивительно – в такой дождь глина размокла и стала скользкой.

– Ну же! – подначивал Никита. – Давай еще.

– Пытайся тебе сказали! – велела Вероника. Но Сорока как упала на колени, так и продолжала на них стоять, сотрясаясь от рыданий.

Тогда Вероника зачерпнула горсть земли и швырнула в Сороку. Руслан сделал то же самое.

– Не надо! Пожалуйста! – взмолилась она.

Боря молчал и напряженно косился на меня. Никита тоже смотрел – не просто смотрел, а следил за моей реакцией. А я едва на ногах стояла.

– Поехали домой, мне плохо, – попросила я Никиту. – Кажется, у меня опять жар.

Никита выждал небольшую паузу, потом обратился к Руслану с Вероникой, которые продолжали закидывать Сороку грязью.

– Ну всё, давайте по домам.

– Фу, блин, все руки из-за нее перепачкала... – проворчала Вероника. – Ев, у тебя есть влажные салфетки?

– Нет, – качнула я головой.

– Пожалуйста! Не оставляйте меня здесь! – отчаянно кричала Сорока, но никто уже не обращал на нее внимания.

По пути к машине я незаметно сохранила координаты, а затем отправила метку Морозову вместе с фотографией Сороки. Еще перед спартакиадой я случайно узнала его номер и добавила его в контакты на всякий случай. Уже в машине стала украдкой набирать текст, но тут телефон погас. Разрядился. Черт!

Ну да ладно. Максим не тупой, и без этого сообразит, что к чему.

________

График выкладки на ближайшие дни:

Завтра в субботу вечером новая глава в "Его безумие"

В воскресенье - выходной

В понедельник вечером - новая глава в эту книгу

55

Максим

Я вернулся домой после тренировки около десяти часов вечера. Ба уже спала, из приоткрытой двери ее комнаты на всю квартиру разносился храп. В больнице она привыкла к режиму, и теперь вставала ни свет ни заря и засыпала тоже рано. Вчера вообще прямо в кресле перед теликом уснула, еще девяти не было. Правда, я ей от души накапал успокоительных, ну или что она там пьет, может, поэтому так отрубило.

Но тут Варьке «спасибо». Совсем не умеет язык за зубами держать. Притащила нам вчера какой-то пирог – сама приготовила. Вкусный, конечно, но пока пили чай, она стала жаловаться ба на Габер. А для нее это как красная тряпка.

Я под столом легонько пнул Варьку, чтоб заткнулась, но она даже не въехала – отодвинула ногу подальше и продолжила рассказывать, какая Габер дрянь.

Ба, разумеется, с пол-оборота завелась. Давай рассказывать в десятый раз, как Габер нахамила ей в магазине, и как ее мамаша тут фестивалила в юности и сломала жизнь отцу.

– Это ж надо такой беде случится! Принесло опять сюда эту поганку. Столько наворотила и осталась безнаказанной! И эта девка ее – вся в мать свою беспутную и наглую!

Ба кипятилась, и пока ее снова не стукнул криз, я дал ей капель побольше. Потом пошел Варьку провожать.

– Нахрена ты ей про Габер напела?

– Ну а что? Баба Маша спросила, как дела.

– А у тебя, кроме Габер, нет других дел?

– Максим, ты все время ее защищаешь! – Варьку снова повело не туда. Она начала всхлипывать. И я психанул.

– Что ты опять несешь всякую ересь? Никого я не защищаю. Ты сама не видишь, как ба реагирует на нее? Нахрена ты ее раскочегарила? Хочешь, чтобы она снова в больничку уехала?

Варька раздумала плакать и виновато пробормотала:

– Прости, я не подумала.

Я молча проводил ее до дома и пошел обратно. Она уговаривала зайти, но я отказался.

– Не, завтра в школу. Выспаться хочу.

Пришел домой, помог ба перебраться на кровать, а сам еще долго не мог уснуть. Опять думал про Габер. Она как заноза засела внутри – все время про нее думаю. Пока был на смене – разгружал товар, а в голове вертелось по кругу: то, как она плакала, то, как смотрела на меня, то, как прошептала: «Спасибо, Максим». Я бы, может, и хотел о ней не думать, но мысли сами лезут в голову. А когда лежу в темноте – и вовсе спасу нет. Уснуть не могу. И сердце колотится, аж в груди тесно.

В понедельник шли с пацанами в школу, и я как бы невзначай стрелял глазами по сторонам. Высматривал Габер. Сразу заходить не стали, решили постоять на крыльце перед уроками. Вспоминали спартакиаду, что-то еще обсуждали, Варька крутилась с нами, а я то и дело поглядывал за ворота.

– Макс, че вечером делаешь? – спросил меня Мутный. – Может, погоняем?