Однако вот я докатилась! Простое «привет» от гопника и хама Морозова вызвали у меня такой мощный прилив эндорфина, что я еле сдерживала губы, которые таки норовили расползтись в бессмысленной улыбке.

А потом зашли Никита с Борей и Руслан с Вероникой, и все сразу уткнулись в свои телефоны или в учебники. И больше на меня никто не косился. Я была им рада – после спартакиады, где все ополчились против меня, и я чувствовала себя каким-то изгоем, сразу стала ценить их компанию и доброе отношение.

– Привет, – поздоровался Никита. – Ну как посоревновались? Жаль, что приехать не вышло. Но Руслан рассказал про ваши приключения.

Я поддакнула, мол, да, без приключений не обошлось.

– Рукавишникова зря это сделала, – многозначительно произнес Головин. – Как говорит мой отец, совсем берега попутала. Ну что ж, ей же хуже. Будем учить ее уму-разуму.

Он улыбнулся мне, а у меня по коже пробежал холодок. Я сразу вспомнила, как «учили» Мутного. Но потом в класс вплыла Сорока с такой противной физиономией, что мне самой захотелось ее проучить. Своими руками. Прямо тут же в классе. Она еще и рассказывала девчонкам нарочито громко, как вчера весь вечер пробыла у Морозова дома. Приготовила «обалденную» лазанью. И Морозов с его бабушкой всячески ее нахваливали. Как мне хотелось заткнуть ей рот, кто бы знал!

А сам Морозов пришел со звонком. Зато проходя мимо моей парты, снова посмотрел на меня и снова еле заметно улыбнулся. И всё, до конца урока я сидела в полуэйфории, уже особо и не копаясь в себе, почему такая реакция на этого «дровосека».

А после третьего урока мне вдруг стало совсем плохо. То бросало в жар, то, наоборот, знобило. Кости начало ломить, а мышцы ныли.

Испытывать свою выносливость я не стала. С четвертого урока отпросилась домой.

Боря вызвался меня проводить. И хорошо, потому что меня аж качало из стороны в сторону. Уже дома тетя Нина всучила мне градусник. И уже через пару минут набежало тридцать восемь с половиной.

– И где тебе так угораздило? – всполошилась мать.

– Не знаю, – сипло ответила я, хотя прекрасно знала. Наверняка это сказалось «купание» в холодной реке. Привет Морозову. Но странно – именно за это я на него ни капли не сердилась.

Тетя Нина вызвала скорую. Та, на удивление, приехала быстро. Мне всадили какой-то укол, после которого меня опять сморило. А вечером к нам нагрянули гости. Головин и Боря…

53

Мать, которая минуту назад изнемогала, что ей некуда приткнуться, ныла, что ей тоскливо и вынуждена сидеть в полутьме и тишине, в мгновение ока преобразилась.

– Проходите, мальчики, – донесся ее звонкий радостный голос из прихожей.

Я, еще не зная, кто пришел, встревожилась: какие еще мальчики? Куда она их зазывает, если я тут лежу в одной майке, совершенно обессиленная и в поту?

Сама же она завела их в нашу комнату, схватила косметичку, какие-то свои шмотки и сразу же выскочила, бросив на ходу:

­– Располагайтесь, мальчики. Я сейчас вернусь. Только чайник поставлю. Будем пить чай.

Боря вошел, робко озираясь. Никита же осматривал наш скромный интерьер высокомерно и снисходительно. Как король, которого вдруг занесло в какую-нибудь крестьянскую хижину.

Они заняли оба кресла, а мне пришлось привстать и повернуться, чтобы их видеть. Меня тотчас замутило, и я бессильно привалилась к стене, лежа поперек дивана.

– Ты как, Ева? – спросил Боря обеспокоенно. – Тебе скорую вызывали?

– Да, тетя вызвала. Приезжали днем.

– И что говорят? Что с тобой такое?

– Острый бронхит, – сипло ответила я и тут же закашлялась.

– Бедная… Очень плохо? А мы тебе тут принесли кое-что… – завозился Боря, доставая из пакета фрукты и стеклянную бутыль с соком.

– Сочувствую, – изрек Никита. – Наверняка это ты на спартакиаде простыла. Морозов ведь тебя толкнул в реку, так? Руслан нам всё рассказал.

– Нет, – ответила я. – То есть Морозов это сделал не намеренно. Он нас с этой дурой Рукавишниковой хотел разнять, ну и я не удержалась на ногах. Можно сказать, сама упала. И кстати, он же меня потом и вытащил.

Никита прищурился, и я поспешно добавила:

– Я его не выгораживаю. Я просто за справедливость.

Головин понимающе улыбнулся. А мне от его улыбки захотелось содрогнуться. Но я себя одернула: не впадай в панику и не сходи с ума! Это всего лишь мой одноклассник, с которым к тому же у меня дружеские взаимоотношения. Он – просто парень, а не демон во плоти.

– Так и мы тоже за справедливость, – с улыбкой на губах продолжал он. А глаза его при этом оставались ледяными. – И за справедливое возмездие. Каждый должен получить то, что заслужил. Разве не так?

– Так, – настороженно подтвердила я, не до конца понимая, куда он клонит.

– Жаль, что ты приболела. Хотели сегодня как раз кое-чем тебя порадовать.

– Чем?

Головин многозначительно повел бровями.