– Не, у меня же тренировка сего… дня, – на миг запнулся я, потому что отвлекся. На нее. Наконец она показалась из-за поворота. Шла не одна. С кем? Издали и сквозь листу не очень было видно. С Боренькой, поди. Томашевский вечно возле нее трется. Даже к автобусу в субботу прискакал ее встречать. Интересно, у них что-то есть? Да, конечно, есть. Не просто же так он…

Изнутри поднялось что-то едкое. Я даже отвернулся, не стал больше смотреть.

– Как баба Маша себя чувствует? – спросила Варька.

– Нормально, – ответил я мрачно.

– Прости, я вчера ступила…

Я отмахнулся, типа, ладно, проехали. А потом увидел, что Габер идет со своим братом. И вроде сразу попустило, но в то же время сердце вдруг опять затрепыхалось.

Она пересекла двор с видом королевы, поднялась по ступеням. А я загадал: посмотрит – не посмотрит? Посмотрела. У меня тут же невольно растянулся рот в улыбке. И она улыбнулась в ответ…

– Славко нарисовался! Видели? – сказал Мутный. – Макс, слышишь? Этот мелкий чмошник…

– Оставь пацана в покое, – оборвал я его. – Чтоб я больше про него от тебя не слышал. Понял?

– Да ты чего, Макс? – замямлил Мутный. – Он же…

– Я серьезно, Мутный! – прикрикнул я на него. – Больше к нему не лезь. Или тебе втащить надо, чтобы понял?

Пацаны припухли, явно не ожидая такого наезда, а Варька таращилась на меня так, будто вот-вот снова заведет свою шарманку про то, как мне нравится Габер.

– Ладно, мне к физруку заскочить надо, – бросил я им и зашел в школу.

На самом деле мне просто хотелось немного побыть в одиночестве. Дух перевести, с мыслями собраться. Так-то я и сам от себя не ожидал такой резкой вспышки. Неловко как-то вышло. Может, прогулять первый урок? Но потом вспомнил, что она мне улыбнулась, и сразу отлегло…

Я, наверное, за три урока все глаза смозолил об ее спину и затылок. Иногда она сидела в пол-оборота, и мне казалось, что она тоже смотрит на меня боковым зрением. На переменах, правда, Томашевский от нее ни на шаг не отходил. Поэтому я выходил из класса, возвращался только со звонком. А на четвертом уроке ни ее, ни Томашевского не было. Он потом вернулся, а Габер так и не пришла. И не спросишь ведь ни у кого, где она, почему ее нет…

***

Стараясь не шуметь, я прошел на кухню. После тренировки всегда аппетит зверский. Ба нажарила котлет и оставила их на плите. Я поел, даже не подогревая. Потом отправился к себе.

И снова началось…

Почему Габер ушла? Неужели заболела? На третьем уроке она пару раз ложилась на парту, как будто ей сидеть тяжело. Или, может, просто какие-то срочные дела возникли?

Я завалился на диван, немного повтыкал в телефон, пролистал фотки со спартакиады, но Габер там почти не было. Лишь на двух кадрах засветилась и то в неудачных ракурсах. Лица не видно. Зато Варька почти везде. Я открыл телегу, почитал, что пишут, пока не начало клонить в сон. Но едва я положил телефон на прикроватную тумбочку, как он издал короткий гудок. Пришло новое сообщение.

Я взглянул на экран – и сразу сон как рукой сняло. Сообщение прислала она. Габер. Перед спартакиадой Дмитрий Григорьевич собрал у всей команды номера. И я сохранил ее контакт, абсолютно уверенный, что никогда в жизни не позвоню и не напишу ей. Ну и она мне – тем более.

И вдруг такое…

Ну, конечно, я разволновался. Открыл смс, но вообще ничего не понял.

Собственно, никакого сообщения и не было. Просто геолокация какая-то. Вроде, кладбище. И что это значит? Зачем оно мне?

Пока я тупил, она отправила еще одно. На этот раз фотку. Темную, мутную. Я вгляделся получше, и до меня дошло – на снимке была Варька, сама на себя не похожая. Мокрая, перепуганная, вывалянная в грязи, в глазах застыл ужас.

Где это она? Что с ней?

Стал звонить по очереди ей и Габер. Но последняя была недоступна, а Варька не брала трубку.

Мелькнула догадка: не хочет ли Габер этим сказать, что Варька сейчас на кладбище сидит в какой-то яме? То есть… в могиле? И как-то сразу понял, что так и есть. И как она там оказалась – тоже, в общем-то, догадался.

Я резко подскочил, вызвонил Мутного. И весь извелся, пока его ждал. Еще раз сто позвонил обеим, но без ответа.

Он подъехал минут через двадцать. Тихо, чтобы не разбудить ба, я вышел из дома.

Ехали мы долго. Скорее – тащились. Но в дождь особо и не разгонишься, нас и так пару раз занесло.

Наконец Мутный остановился у ворот кладбища.

– Макс, слушай, может, еще кого позовем? – задержал он меня. – Что-то стремно мне. Вдруг там Головин со своими нас поджидает, и эта фотка – просто замануха? Сам подумай, с чего бы Бербери тебе ее присылать? Она ведь их подружка. А Варьку так вообще ненавидит. Макс, ты как хочешь, но я чую, что здесь засада…

56

Максим

– Я тебе отвечаю! – продолжал тарахтеть Мутный. – Эта сучка спецом тебя выманила. Она та еще тварь. Щас придем туда, а там Головин со своими утырками. С Пашей этим…