Морозов не оглядывался, шел себе, держа руки в карманах, метрах в двадцати передо мной, хотя, конечно же, слышал. Не мог не слышать. Я вон даже шаги его различала.

Я пошла еще быстрее, почти догнала его, но он уже пересек безлюдный двор и снова свернул в проулок. Я последовала за ним, но сделала всего несколько шагов и остановилась.

Сюда не доходил свет из окон домов или уличных фонарей, и тьма стояла кромешная. Я даже собственную вытянутую руку едва видела.

Напоследок я все же прислушалась, но в проулке было тихо. Видать, Морозов уже ушел. Быстро же он однако…

Я решила – ладно, завтра в школе всё выскажу ему и его прихвостням, если за ночь не остыну.

Я уже было собралась развернуться и пойти обратно, как вдруг уловила прямо перед собой шорох. Кто-то стоял прямо передо мной, буквально в двух шагах.

Вздрогнув, я попятилась. И тут же кто-то крепко схватил меня за локоть и грубо припечатал спиной к шершавой стене, я и ахнуть не успела.

– Какого хрена? – зло бросил Морозов мне прямо в лицо…

32

Сердце испуганно екнуло, но больше от неожиданности. В крови у меня еще предостаточно было адреналина, чтобы побороть испуг и запальчиво ответить:

– Это я хочу знать, какого хрена? А сначала руку отпусти! – я дернулась. Но куда там! Он сжимал мой локоть как железными тисками.

– Я сказала, руки убери! – повторила я.

Морозов разжал пальцы, но продолжал стоять рядом, слишком близко, чтобы я могла дышать спокойно. Буквально нависал надо мной горой. Заслонял ночное небо. Забивал своим запахом весь воздух. И запах у него был терпкий, какой-то совсем мужской. Я не могла сказать, нравится он мне или нет, но что кровь ударила в лицо – это точно.

– Какого черта ты за мной таскаешься? – грубо спросил он. – Я ведь тебя предупреждал – держись от меня подальше. Не смей ко мне даже приближаться.

– А то что? – с вызовом спросила я. – В «Ласточку» силой увезешь?

– Чего? Ты больная?

– Это ты больной ублюдок! – яростно прошипела я. – Каким же надо быть конченным уродом, чтобы над мальчишкой, который младше и слабее вас, издеваться… даже не один на один, а толпой! Держать силой в какой-то заброшке, избивать, унижать… Сначала трясли из него выдуманный долг, теперь вообще докатились до похищения, твари.

– Ты за языком своим следи, а то сейчас договоришься, – прорычал он.

– Прибереги свои угрозы для слабых и маленьких, ты же только с такими способен тягаться.

– Чего? – повторил Морозов.

– Натравил своих шавок на мелкого пацана и считаешь себя крутым? Смешно! Ты же на самом деле убогий и жалкий. Да вы все такие. Можете только на слабого нападать стаей, как шакалы. И запугиваете, чтобы никто не прознал о ваших пакостях. Чтобы всё было шито-крыто. Трусы потому что…

Морозов вдруг резко и сильно ударил по деревянной стене, к которой меня притиснул. Ударил возле самого моего уха. Видимо, очень хотелось заткнуть мне рот, но стукнуть меня не решился, слава богу. Но и это возымело эффект. Я сразу замолкла. Только дышала учащенно.

Его дыхание тоже было шумным, тяжелым, прерывистым. И злым. Так, словно внутри у него кипело и бурлило, но он сдерживался изо всех сил.

Наверное, только сейчас меня проняло, даже мелькнула мысль: с огнем играю…

– Пошла вон, – процедил наконец негромко, но с угрозой.

– Если думаешь, – сказала я с куда меньшим запалом, – что эта выходка сойдет вам с рук, то…

– Я тебе сказал, скачи отсюда! – прикрикнул он грубо.

И тут же со двора донеслось:

– Ева! Ева, ты где? С тобой все в порядке?

Боря все-таки не уехал, не бросил меня одну, хотя явно боялся. Даже вон отправился меня искать. Что ж, молодец.

– Давай чеши, – произнес Морозов уже без особой ярости, но с каким-то презрением.

Я сделала несколько шагов в сторону двора, откуда доносился Борин голос, потом снова обернулась.

Морозов неспешно удалялся. В темноте я уже мало-мальски различала его силуэт.

– Только попробуйте еще подойти к моему брату, – крикнула я ему в спину.

Этот дровосек, не останавливаясь и не оглядываясь, меня снова послал. Я вышла из темноты проулка и наткнулась на Борю.

– Ты как? Он тебе что-нибудь сделал? Я пока машину поставил, смотрю – тебя нигде нет. Пошел искать… – как будто оправдывался он.

– Все со мной в порядке.

Мы вернулись к машине. Пока ехали, я продолжала клокотать:

– Какие же они подонки! Твари! Трусы! Ну ничего, мы завтра с утра с теткой пойдем в полицию. Пусть ответят за всё…

Боря подвез меня к дому. Остановился у подъезда и, повернувшись ко мне, произнес как будто немного сконфуженно:

– Ева… тут такое дело, короче… не ходите с твоей тетей в полицию. Не надо.

– Почему это?

– Никита звонил, пока тебя не было. Просил передать, что не надо в полицию. И тете своей скажи что-нибудь… что он сам пошел с ними, ну и упал, например…

– Но почему не надо в полицию?