– Я ж говорю, ничего такого. Ну, встречалась я с одним парнем, с Юркой Морозовым, сыном тети Маши…

– Это толстая бабка в коричневом плаще?

– Да. А потом… на выпускном… другой мальчик признался мне в любви. Лешка Макаров. Ну и... мы немного поцеловались. Я не знаю, что на меня нашло. Выпила же… там же все пили… А потом…

– Этот Юрка вас застукал? – догадалась я.

– Нет, его там не было. Это же наш выпускной был. А Юрка старше. Он уже из армии вернулся. Но ему кто-то из наших донес. Наверное, Нелька Синцова и донесла. Дура ревнивая. Она за этим Лешкой бегала. Ну, то есть, они вроде как ходили даже, но он ее не любил. Бросить хотел. Вот она и обозлилась. Насочиняла всякого и моего Юрку против меня подбила…

Мне сразу вспомнились Славка и Соня. Так живо оба встали перед глазами, целующиеся там, в клубе.

– Угу. И целоваться с другим тоже она подбила? – зло спросила я.

– Ев, ну ты что? – остановилась мать посреди дороги. Посмотрела на меня, удивленно-обиженно хлопая глазами. – Ты вообще за кого? За меня или за нее?

– Ой, Анька, ты, что ли? – раздалось сверху.

Мы с матерью, вздрогнув, подняли головы. На балконе второго этажа курил какой-то дед.

Мать кисло улыбнулась.

– Здрасьте, дядь Ген.

– Ишь какая краля стала, – улыбнулся он беззубым ртом.

– Краля? – прыснув, переспросила я.

– Это, между прочим, значит, красотка. Пришли уже. Это вот Нинкин дом, – показала она на соседнюю двухэтажку, желтую с белой лепниной.

У подъезда она снова остановилась и меня задержала.

– Ев, в общем... Нинка тоже может про меня болтать всякую ерунду. Ты ее меньше слушай, ладно?

11

К моему удивлению, подъездная дверь не имела никаких замков и домофонов – заходи с улицы любой. Что уж говорить о консьержах.

Ой, да о чем я? Тут и развернуться негде. Мы с матерью еле доволокли свои чемоданы на второй этаж по узкой оплеванной лестнице. При этом я старалась по возможности не дышать, потому что воняло здесь почти как в поезде.

Мы остановились у двери с латунной цифрой 8. Сбоку, на облупленной зеленой стене, чернел остов сожженного звонка. Так что мать просто постучала. И в ту же секунду щелкнул замок, а дверь распахнулась, как будто нас поджидали.

Но нет, судя по тому, с каким шоком уставилась на нас, наверное, та самая тетя Нина, никто нас не ждал. И, кажется, не очень-то обрадовался нашему появлению.

Потом я догадалась – она просто сама как раз куда-то уходила, потому что была в верхней одежде, с сумкой на локте, из которой торчал зонт, и с ключами в руке. Эти ключи она, вздрогнув, выронила.

– Привет, Нина, – пролепетала мать заискивающе и, о чудо, наклонилась, подняла ключи и протянула ей.

– Аня? – изумленно спросила та.

На мать она, кстати, была совсем не похожа, и не скажешь вовсе, что они – сестры. Невысокая, щуплая, с пацанской стрижкой, она и сама напоминала пацана. Из косметики – только сиреневая помада на узких губах. Видать, у них вся женственность вместе с формами досталась матери.

– Ты откуда здесь?

– Нина, мы с поезда. Только что приехали. Из Москвы. А это моя дочь. Ева. Племянница твоя…

Она перевела обескураженный взгляд на меня.

– Здрасьте, – поздоровалась я.

Она, всё ещё в легком ступоре, в ответ что-то пробубнила под нос. Потом, спохватившись, отступила вглубь квартиры, приглашая нас войти.

Мы со своими чемоданами тут же заняли всю прихожую, маленькую и тесную.

Тетя Нина закрыла дверь, затем повернулась к матери.

– Я уж и забыла, что у меня сестра имеется. Столько лет ни слуху ни духу. Ты чего это вдруг приехала?

– Нин, беда у меня. Эдик завел себе другую. А я ему стала не нужна. И дочь наша стала не нужна. Он подал на развод, а нас просто выгнал, – мать горестно всхлипнула и, достав из сумочки платок, промокнула глаза. – Выставил из дома без гроша в кармане…

Нину мы явно застали врасплох. А то, возможно, она бы нас и за порог не впустила, потому что, скривившись, процедила:

– Вот как? А я-то думаю, с чего вдруг ты вспомнила про меня. А тебе, оказывается, просто некуда податься. Пока жилось хорошо, сестра была не нужна, а как припекло, сразу понадобилась? А с чего ты решила, что мне не плевать, что я…

– Нин, пожалуйста… – мать заплакала.

Ее сестра раздраженно вздохнула, посмотрела на часы.

– Так, мне нужно на работу. Договорим потом. А пока – ладно, побудьте тут. В дальнюю комнату не заходить.

– Это в мою? – спросила мать.

– В твою бывшую. Теперь это Ромкина комната. Ах, ты же не знаешь. Ромка – это мой младший.

Мать кивнула, типа, поняла.

– В нашу спальню тоже нечего соваться. Вон в зале посидите, можете на диване прилечь поспать, если устали с дороги. Можете телик включить. Я буду в шесть. Ромку предупрежу, но он вряд ли придет раньше меня. Все, я побежала. И это, Ань… давай только без фокусов, а то я тебя знаю.

– А Сергей? Вы еще вместе? – невинно спросила мать.

Ее сестра сразу ощетинилась.