- Короче, сын, твоего мнения никто не спрашивает. В восемь буду у тебя.

Прости, бать, но ты не оставляешь мне выбора. Придется использовать запрещенный прием. Ради нашего с тобой спокойствия!

- Сегодня ко мне мать наведаться хотела, но для тебя же это не проблема?

- Не знал, что она прилетела, - ожесточается он. В трубке повисает напряженная тишина, потому что наступает его очередь судорожно придумывать отмазку. - Я бы с удовольствием, но... вдруг вспомнил, что у меня встреча с клиентом. Как-нибудь в другой раз.

Родители развелись лет пятнадцать назад с громким скандалом. Отец пропадал на работе и уделял преступникам больше внимания, чем семье, а мать времени зря не теряла и бегала по мужикам. Вот такие у нас вечные ценности. В итоге она, разумеется, попалась, но не растерялась - укатила за границу с одним из любовников, а ему пришлось растить и воспитывать меня в одиночку. Не скажу, что был окружен любовью и заботой, разве что люлей мне выписывали исправно. В остальное время я охрану видел чаще, чем родителей, и, как говорится, что выросло, то выросло.

До сих пор папа не простил мать, и кто я такой, чтобы его осуждать. Общаться с ней он мне не запрещает, но сам избегает встреч. Живет один, пашет, как конь, в серьезные отношения ни с кем не вступает. Баб если и водит, то крайне редко, интеллигентно и в перерывах между судебными заседаниями. В общем, в нашей семье я отрываюсь за двоих.

- Жаль, очень жаль, - цокаю языком. – Но если что, мы с мамой тебя ждем.

Не переигрывай, Кир! Только не переигрывай…

Из кабинета доносится истошный детский вопль, к которому тут же присоединяются еще два голоса, и я ловлю микроинсульт. В панике хватаюсь за ручку двери, нажимаю… и отпускаю, потому что вспоминаю об отце, который все еще висит на проводе.

- Кто там у тебя скулит?

- Щенка завел, - выпаливаю первое, что приходит в голову. - Троих… Вырастут настоящими бультерьерами, - тараторю, нервно нарезая круги под кабинетом. – Ладно, бать, приятно было тебя услышать. Тут мать на второй линии.

При упоминании о ней папа глухо рычит и сам бросает трубку. Мне должно быть стыдно, но это ложь во спасение. Крики становятся громче, перерастают в жалобный плач. Засунув телефон в карман, я врываюсь в кабинет, где взрослые бабы в белых халатах мучают беззащитных пацанов. Истеричным тоном заядлого «яжбати» выкрикиваю с порога:

- Вы что тут с моими детьми делаете, коновалы? Засужу всех на хрен!

*** Приглашаю вас в свою трогательную историю, которая пишется БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ. Читайте, поддерживайте ♥

"Подари мне сына! Присяга на верность"

– Это правда, что у тебя есть другая семья? – спрашиваю прямо, чтобы муж опроверг грязные сплетни.

– Незачем оттягивать неизбежное, - произносит Мирон без тени эмоций. – Согласись, наши чувства остыли.

Он клялся мне в любви, а сейчас убивает равнодушием. Как такое возможно?

– Из-за нее? – киваю на дверь, за которой скрылась дрянь, которую я считала подругой. Только что я застала ее в обнимку с моим мужем в его кабинете, но все равно не хочу верить в измену. – Или из-за той женщины, которой ты регулярно отправляешь деньги? И которая скоро родит… - судорожно сглатываю, - от тебя?

Просто скажи, что это не так! Обними меня, назови ревнивой дурой. Мы вместе посмеемся и поедем домой… Однако Мирон ничего не отвечает. И в глаза мне не смотрит.

Я понимаю, что между нами все кончено еще до того, как он это озвучит.

- Неважно, - произносит цинично. И без сомнений подписывает нам приговор: - Аврора, давай разведемся. ✎

Глава 8

- Вы бы видели свое лицо! Это шедевр, затмивший картину Мунка, - беспардонно издевается надо мной нянька, пока мы едем по загруженной трассе, оставляя позади клинику и мой позор. – Надо было вас щелкнуть на память. Такой кадр пропал.

Ее тонкий, заливистый и, на удивление, совсем не противный смех растекается по салону, сливаясь с очередной странной песенкой, бодро орущей из динамиков. Малышня дрыхнет в автокреслах без задних ног под бешеный танцевальный бит: «Дрыц-тыц вентилятор». Примерно такой же стук обычно стоит в ушах после бурной ночи в клубе, а для мелких пассажиров он как колыбельная.

Настоящие мужики растут, закаленные и выносливые. С пеленок готовые к взрослой жизни.

«Помогатор!» - раздается на весь салон, и я вздрагиваю.

Мне бы не помешал.

Я бросаю взгляд на зеркало заднего вида, смотрю на трех мирно спящих младенцев, синхронизированных настолько, что у них даже заряд энергии кончился одновременно. Не верится, что эти милые создания способны выдавать сигнализацию, по мощности сравнимую с пожарной. Впрочем, как выяснилось недавно, я и сам легко создам им конкуренцию. Не дай бог, это семейное.

- Засужу! Коновалы! - кривляется Алина, изображая меня, ворвавшегося в кабинет.