Мы молча идем по бесконечно длинному, светлому коридору клиники. Точнее, молчим только мы с Алиной, а тройняшки не затыкаются, будто ведут важное выездное совещание с экскурсией по объекту. Они довольно плюются, крутят головами и тычут пальцами в разные стороны. На нас косятся все посетители, но мне фиолетово как никогда.

Дыхалка сбивается, пот стекает по вискам, будто я несколько часов подряд пыхтел в тренажерном зале.

Последний рывок!

- Ты как? Жива? – неожиданно для самого себя проявляю заботу и притормаживаю, мельком оглянувшись на няньку. Она летит так быстро и живенько, что чуть не врезается мне в спину.

- Нормально, - пожимает плечами, одним легким движением перекидывая малого с левого локтя на правый, и сдувает непослушную прядь волос со лба. – А что?

Терминаторша. С меня семь потов сошло по пути на этаж, а она как на променаде.

- Чего плетешься тогда, Акулина? – ворчу, намеренно коверкая ее имя. - Пошевеливайся.

Я ускоряю шаг, стараясь не обращать внимание на тяжесть двух сползающих вниз бегемотиков, которых уже держу подмышками, но нянька без труда догоняет нас. Без каблуков, в своих повидавших жизнь кроссовках, она по росту едва достигает моего плеча. Поравнявшись со мной, ей приходится подняться на носочки, чтобы максимально приблизиться ко мне и заговорить.

- Что вы собираетесь делать, если найдете их мать?

- Не если, а когда. При моих возможностях это вопрос времени, - самоуверенно чеканю, в то время как моя главная «возможность» снова трезвонит по обслюнявленному телефону.

Черт! Если я буду и дальше игнорировать отца, то он лично приедет ко мне домой с группой захвата. Плавали – знаем. Он однажды пугал меня маски-шоу, когда на вечеринке в особняке из-за парочки нерадивых друзей сработала сигнализация. С тех пор я гуляю исключительно на нейтральной территории.

- И все-таки? – зудит под ухом. Какая же муха назойливая нам в няньки досталась!

- В идеале, прибить ее мало! Но это особо тяжкое преступление, от которого даже батя не отмажет, - уныло качаю головой, словно и правда решил в маньяки-потрошители податься. Алинка бледнеет и отшатывается от меня. – Не дрейфь, я адекватен… пока что. Мотать срок из-за дуры мне не хочется, поэтому придется действовать по закону. Родительских прав я ее точно лишу, у меня есть знакомства в опеке. Независимо от того, что покажет тест ДНК, их мать будет наказана. Дело принципа.

- Жестоко…

- Справедливо. Нормальная баба детей не оставит, тем более на такого… кхм… не приспособленного к отцовству человека, как я, - останавливаюсь под дверью лаборатории, чтобы отдышаться, но стараюсь делать это не слишком шумно и позорно. - Вот ты доверила бы мне своего ребенка?

- Нет, конечно! – выпаливает она, не задумываясь.

Тц, а вот это обидно было! Не то чтобы я на ее потенциального отпрыска претендую, но такая категоричность оскорбляет. Что эта Мышь о себе возомнила?

- Почему? – хмурюсь. - Я, между прочим, завидный жених с большим состоянием.

- Не знаю, не замеряла, поверю вам на слово.

Схлестываемся взглядами, как непримиримые враги. Благо, руки у обоих заняты, иначе бы подрались. Тем временем тройняшки, наконец-то собравшись вместе, все громче лопочут на своем.

Дверь кабинета распахивается, едва не пришибив нас, а я машинально прикрываю собой детей и няньку.

- Прошу прощения, - щебечет лаборантка, которая знает меня в лицо. – Проходите, Кирилл Евгеньевич. Кто у вас на этот раз?

- Тройняшки.

В кабинете нас ждет лично хозяйка клиники, которая встречает меня как дорогого гостя, даже в обмоченных штанах, от которых она усиленно отводит взгляд. Вместо хлеба и соли – кофе и конфеты. У стены расположился уютный диван, куда я с облегчением усаживаю детей. В воздухе витает запах ароматических свеч, от которого все трое начинают чихать по очереди. Только цыган с медведем не хватает, но если доплачу, то в следующий раз и они будут.

- Прекр-расно, - рокочет врач, рассматривая малых. – На вас похожи.

Нервно сглатываю, и слюна застревает поперек горла. Впервые она так говорит, а я ведь и раньше к ней обращался с разными подкидышами. Сравнив нас еще раз, она обращает внимание на Алину, мнущуюся на пороге.

- А это мать? Для более точного и достоверного результата нам не помешает ее образец. Впрочем, что я вам рассказываю – вы и так в курсе процедуры, - бросает непринужденно, а мне неловко перед чертовой Мышью.

Кожей чувствую на себе ее брезгливый взгляд, будто я парень легкого поведения и носитель целого букета болячек. Подумаешь, оступился разок-другой! С кем не бывает? Можно подумать, я виноват, что такой… востребованный.

- Нет, это наша нянька. Матери нет.